q
Подписывайтесь на наши аккаунты в соцсетях:
 

Черниговские старцы: Псалки и криптоглоссон

Черниговские старцы: Псалки и криптоглоссон. — Чернигов, 1899.

Народный опыт по всех его проявлениях всегда возбуждал к себе интереса., устное же слово народное в последнее время обращает, на себя особенное внимание, и довольно указать на издания Академии наук или Географического общества, чтобы видеть ширь и глубину той программы, какой держатся и исследователи  в данном направлении.

Тайный язык старцев относится к этой же области, до сих пор он не разработан, и только недавно впервые профессор венского университета, академик Ягич посвятил ему небольшую монографию. К сожалению, там обследован далеко не весь лексический материал уже известного русского тайноречия, к которому в настоящем очерке предлагается посильное добавление. В существенных чертах, этюд наш почти дословно повторяет высказанное ранее, при первом его появлении, будучи помещен сначала в одной провинциальной газете, вне своего района едва ли впрочем кому известной даже по названию, и потом вышедший в виде отдельных из нее оттисков в небольшом количестве экземпляров.

Для полноты представления о черниговских старцах, здесь предлагается несколько псалок из их репертуара. При записи этих духовных стихов преследовалась однако не столько фонетическая часть говора или наречия, сколько самый текст, в котором несомненно отразились те видоизменения, каким с течением времени подвергались псалки в сознании простого человека: с этой стороны они должны представить не одну любопытную черту.

Собственно о быте нищих читатель найдет всего лишь два-три слова, эпизодическую вставку мимоходом, так как вопрос этот не доставлял задачи этюда.

П. Тиханов.
Чернигов. 3 апреля 1899.

ЧЕРНИГОВСКИЕ СТАРЦЫ

(ПСАЛКИ И КРИПТОГЛОССОН)

По случаю торжественного перенесения мощей святителя Феодосия из Спасопреображенского собора в Борисоглебский, и ранее, в день празднования годовщины открытия мощей святителя, у обоих упомянутых храмов и возле прилегающего к ним бульвара можно было видеть множество простого народа, приходившего помолиться у раки черниговского чудотворца. Все это временное население Чернигова размещалось тут же, вблизи соборов.

Среди громадной толпы крестьян любопытный глаз мог заметить несколько кружков особенно людных, сошедшихся вплотную и видимо чем-то привлекавших к себе остальных паломников. Действительно, ухо простолюдина услаждалось здесь псалками, духовными стихами, что распевали народные рапсоды, слепые старцы, они же калеки-перехожие, они же южно-pyccкиe лирники и кобзари. Играть на лире в городе публично им однако нельзя было, и потому весь свой репертуар старцы напевали без аккомпанемента, выводя своеобразную мелодию стихов вполголоса.

 

Без сомнения, псалки лирников в каждой местности должны представлять более или менее заметные варианты. Выходя из крестьянской мало развитой среды, калеки-перехожие, старцы, лирники, большей частью ослепшие в детстве, перенимают текст стихов друг от друга исключительно устным образом. Так, преемственно из поколения в поколение, и притом совер-

 

— 2 — 

шенно случайно, переходит содержание псалок. Само собой разумеется, подобная передача стихов, где все держится на памяти, те или другие уклонения неизбежны, и вот почему всегда желательно собирание псалок или других народных произведений

Ниже мы встретимся с другим явлением, учреждением нищенских цеховых братств, где знание псалок и даже светских песен(?) ставится непременным условием принятия в братство нового сочлена.

Помимо важности самого текста в полном его составе, как он сохранился, некоторые частности его, иногда отдельный выражения бывают чрезвычайно интересны. Приведем пример обусловленной ассоциации в стихе псалки «Двенадцать пятниц», переданной одним из черниговских старцев.

Для сравнения передадим  начало псалки по двум брянским редакциям:

Прядите, братиe.
Послушаем про пиcaниe про Божие.
От святого отца нашего
Папа Клима рымского.
Есть написано
Двенадцать временных в году пятниц.
Первая великая временная пятница
После Сырной недели, па Хведоровской.
Кто ету пятницу будет посты постить, и проч. [1]

Вторая редакция:

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Первая великая пятница
Проти Сырной недели на Хведора… [2]

 

[1] Записано от слепого старца Прокофья Егорова из с. Голяжья, Брянского уезда (+1895).

[2] От слепого нищего Козьмы Черепкова из с. Упороя, того же уезда.

 

— 3 —

Черниговский калека-перехожий так поет это в своем местном изводе:

Устаньте вы, братие, вы послушайте.
Што написано у нашой книги
Дванадцять пятниц у году спостовать.
Первая вяликая возбранная у году пятница
После Сырной недели, вже Нахвед даровав. [1]

Предполагая в последнем случае обмолвку со стороны лирника, мы переспросили его, причем подсказывали истинный смысл стиха, и в ответ два раза получилось утвердительное: «Нет, не Хведор, а Нахвед даровав».

Таким образом, получилось: После Сырной недели, на Хведоровской, Проти Сырной недели на Хведора и После Сырной недели, вже Нахвед даровав. И может поручиться, что в будущем не образуется еще каких-либо вариантов, если где-нибудь теперь уже не существует их нисколько.

Обстоятельство это чисто филологического свойства, имеющее значение для народной этимологти. Но в данном случае исследователя старины должно остановить на ce6е еще другое — это живучесть в простом народе наиболее излюбленных легенд, с теми образами, которые отвечают духовным и нравственным идеалам русского человека.

Помещаем несколько духовных стихов, записанных нами в разное время от слепых старцев (калек-перехожих, лирников): две предпоследние псалкин несомненно книжного происхождения и останавливают на себе внимание как заученные наизусть простым неграмотными» человеком.

 

[1] От слепого нищего Ивана Силки, крестьянина с. Киселевки, в 12-ти верстах от Чернигова

 

— 4 —

I. ДВЕНАДЦАТЬ ПЯТНИЦ

Устаньте вы, братие, вы послушайте
Што написано у вашой книги
Двенадцать пятниц у году спостовать.
Первая вяликая вобранная у году пятница
После Сырной недели вже Нахвед даровав.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от грехов смертельных:
Бог его вже да й помилуе.
А другая вяликая вобранная у году пятница
Проти святого Благовешшенья Бога нашего.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от муки вечной:
Бог его вже да й помилуе.
Трейтяя вяликая вобранная у году пятница
Проти Святого христова Воскресения.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от болезности наглой смерти:
Бог его вже да й помилуе.
Четвертая великая возбранная у году пятница
Проти Христова Вознесения.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от тучи громовой:
Бог его вже да й помилуе.
Пятая вяликая возбранная у году пятница
Проти Духа-Троицы Живначальнаго дня.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от воды и от потопу:
Бог его вже да й помилуе.

 

— 5 —

Шестая вяликая возбранная у году пятница
Протии пророка Ильи Наделяшшаго.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от огню, от пожару:
Бог его вже да й помилуе.
Седьмая вяликая возбранная у году пятница
Проти Пресвятой Матерь-Богородицы.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от лихорадки трясовой:
Бог его вже да й помилуе.
Восьмая вяликая возбранная у году пятница
Проти святога Поснага Ивана,
Честно главы сикновения его.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от мечи и от посечи:
Бог его вже да й помилуе.
Девятая вяликая возбранная у году пятница
Проти Кузьмы и Демьяна и на сребреники.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде при путе при дороги:
Бог его вже да й помилуе.
Десятая вяликая возбранная у году пятница
Проти Михаилы архистрата, судьи праведнаго.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —
Тот человек сохранен он буде от звера зъеденого:
Бог его вже да й помилуе.
Одинадцатая вяликая возбранная у году пятница
Протии Рождествия Христа нашего.
Кто-ж тую пятницу постовать буде
З постами и з молитвами —

 

— 6 —

Тот человек сохранен будет от напасти наглой смерти:
Бог его вже да й помилуе.
Двенадцатая вяликая возбранная у году пятница
Протии святога Воскресения. Бога явления.
Заведуе Бог тыя души
И Сам Иисус Христос,
А споведуе Бог тыя души
Що пятники.
Приобщая Бог тыя души
Що суботу святог.
Да й  пойдут бо тыя души
У пресветлый рай.
Да й станьте-же вы, братие
Вы послушайте:
Приходите, християне,
Вы к святой церкви.
Создавайте нищим милостыню
Несговорную
И неосужденную.
Бо сговорна милостыня –
То не польза души.
Кто-ж сих пятниц не поймется
Альбы муж из женою не в советности живут
И не в любовности,
А начеется между ними чадо –
То непросто буде:
Альбы вор, Альбы кават,
Альбы разбойник большой:
Он над нами, христианы,
Злой да начальник буде.
Славен наш Бог.
Вже и прославився.
А велико имения.
Свят Господь над нами.

(От слепого нищего Ивана Силки,  крестьянина с. Киселевки, в двенадцати верстах от Чернигова)

 

— 7 —

II. БЛУДЯШЧИЙ ЧЕЛОВЕК

О, что у мири являеться,
И всегда стутечно (sic),
От человек начал грешить.
Вон бесконечно.
Вон грешачи — мыслить сабе:
Още я соби млад.
Покаюся предо смерты,
Не пойду во гад,
А як пойду у пекло, у гад —
Сам не буду рад.
Ступив у сабор у карчебной дом,
Хмелю закупив.
А укупивши и выпивши да й ум погубив.
Не пий, сыну, у неделю рано,
До служби вина:
Бо есть блуда много.
Зведе из ума.
А сатана услед ходить,
С ума празводыть,
На грех, на блуд, на разбойство людей и празводить.
Пришли к сыну блудяшчему отец и матерь,
На добрый ум научати.
Што жаль дитяти.
А вон од их как звер бежить,
Слова не любыть.
Опившись вон пьян сидыть,
Весело глосить:
— «Ой, Боже милостивый, што я починив,
Прокляв той час и годину што я согрешил.
Да умер грешний, некаюшчий,
Пришла к нему смерть.
Бежить грешний огнем-пеклом,
Хватився смутку.

 

— 8 —

И взрыв своего отца-матерь – просыть ретунку:
— «Ретуй мене отец й матер сясе муки.
Не подайте души моей у бесовски руки!»
— Нехай тебе, да мой сыну. Господь ретуе.
Што й живими и мертвими усих заведуе,
Што живих и мертвих усих обладуе.
Спогибай, сыну, у огне, у пекли.
Бо так заробыв.
Прозводили на добрий ум —
Ты не возлюбив.
Не слухал ты отца й матерь.
Ни добрих людей.
Буде твоя душа, да мой сыну.
У пекли погибать,
Покли приде Сам Сус Христос
Души ретовать,
Души ретовать.

 

III. ПЕЧАЕВСЬКА БОЖА МАТЕР

И сишла зара вечервая,
Над Почаевом стала.
Ой, вишло, вишло турэцке войско.
Таке чорно як хмара.
Турки с татарми в город вступали,
Монастыр  воевали.
Ой, вишел, вишел отец Железо.
Слезами уливае:
— Ой, ретуй, ретуй, Божа Матер.
Монастырь загибае.
— «Ой, не плачь, не плачь, отец Железо,
Монастырь не загине:
Мусемо статы.
Чуть показаты.
Монастыр ретоваты.

 

— 9 —

Ой, тые турки, злы недоверки.
На намастыр целяють.
Ой, ты я стрелы назад летели.
Сами их поубивали.
Ой, вишла, вишла Божия  Матер.
Да й на крыжеви стала,
Кули вертала.
Турки убивала.
Монастыр ретовала.
Дознались турки, зли недоверки,
Што то есть да Божия Матер.
Подписались до Почаева што руку-дань давать.
Ах, ви, турки, злы недоверки.
Много славы наробили:
У славном мести да й Вишнявчи
Кровь й з песком змесили.
Мы христиане, мы православныи,
Матери Божей вдаряемо.
Матери Божей Почаевськой сей поклон создаваемо:
Матерь Божа Печаевська
Весь мир буде ретовати.

(От слепого бандуриста, калики-перехожего Кондрата Самойленка, крестьянина с. Водилиц, в 35 верстах от Чернигова).

IV.

Ужаснися, человече,
Прослезися своим сердцем,
И душею помрачися,
Потеряв себе ты ныне
Во гресех своих.

***

 

— 10 —

Отложи свои забавы
И утехи сего мира,
Не отдайся в рабство вечне,
Не терай своей свободы —
Как жил Асирский царь.

***

Вон невинен быль владетель.
И взъявився женским зором,
Проводив всю жизнь забава.
За то вже себя несчастным –
Царь тот был Сартананал.

***

Угребайся от порока.
Ни к чему не быть пристрастным:
Когда и к ним пристрастишься.
Тогда поздно исправляться.
Тогда будешь без ума.

***

Не терай своей ты совести
И содружества юных дел,
Наипаче берегись разговоров
С женским полом
Не отдайся в плен.

***

Не губи своей ты совести
Безобразными делами,
Ты не будь привязан к оным,
И вбегай от них навеки.
И жива будет душа.

***

Углубися своим сердцем
И душею пребывай там,
Размышляя все в том часе,
Как во гробе пребывати —
Всегда будете в предмете.

***

 

— 11 —

Так Спаситель рек нам: «Будут
Дни последни страх великий.
Придут бедствыи ужасны.
Как них не бывало
От создания мира».

***

В те дни море возмутится
От превеликой грозной бури,
И свирепыми волнами
Устрашит смертельно
Всех живущих на земли.

***

Глас народа будет страшен,
И плач `оили преужасно, [1]
Возрыдают и восплачут.
Что спостигло злое время.
Куда нам сокрыться?

***

У те дни солнце не даст света,
В покрыет мрак селенной,
З неба звезды будут падать,
И все люди вострепещут,
О, беда несносна!

***

Побегут из сел и градов.
Все жилища вопустеют,
И не вобежишь и не обрящешь,
И горам-хвольмам воскликнуть:
У падите вы на нас!

***

[1] Выражения: «И плачь `оили» — старец произносил нераздельно, совершенно как бы то было одно слово: плачоили.

 

— 12 —

О, как придет та година.
И вострубат трубы грозны,
Вострепещутся и вбоятся
Основания земного.
Ах страшен тот день!

***

Слышен будет страшный гром.
И устоны есть ужасны,
Затрясутся мрачны гробы,
В них лежащие проснутся,
Спавшие от века.

***

Тогда мертвые восстанут,
Разлучатся на две части.
Скоро праведные люди
Вознесутся в рай пресветлый,
В царствие Вотца их.

***

А для грешных нет отрады,
Обличатся перед всеми.
И умножены, посрамлены.
Услышат глас прегрозный:
«Отыдите от Меня!»

***

Смотрит ад на их, свирепый,
И устрашает и зияет.
Он не може их дождаться,
Да скорей погубит их –
Вечно, без конца.

***

Тогда грешные восплачут.
Что дела их обличают,
И себя они судят сами,
Что воны повинны стали
Вечно лютой казни.

***

 

— 13 —

Татар пас свою разверзет, [1]
Ада князь явится,
Со властямы он своими
Против грешных ополчится.
Ох, увы, увы, реку.

***

Он зыд (?) жестокий зор свой,
Без защиты души грешны,
Будет больно их пронзати,
Адским жалом устрашати –
Их сердца прострелит.

***

Все неправдою живущих,
Милостыню несотворших,
Сребролюбцы, пиролюбцы:
Вечно будут плакать
Во адских заклепах.

***

Блуд творящих любодеев,
Да все гордостью живущих
Окованы будут вечно
Наследуют безду,
Пламень тогий угоеньский.

***

Звыше страшно глас раздастся.
Же стучеют страшны громы,
Возьмут злые змеи грешных
Преисподней муки вечной –
Вечная там тьма.

***

[1] «Татар нас» в устах слепого составляло одно слово тартарпас (тартар пасть…)

 

— 14 —

Все святые водворятся
В светлом граде, во прекрасном,
Звышним Богом озарятся.
Благодатию жить будут –
Вечно без конца.

***

Истребиться им от смерти,
И приближиться не смеит.
И явятся лики многи,
И начнут пути не престанут
Пострадавшего за нас.

***

Все святые водворятся
В вечных Божиих чертогах,
На главах их возблистают
Царские венцы златые
Во веки век веки (трижды).

(От слепого старца Ефима Штупуна, крестьянина с. Киенки, Черниговского уезда).

V.

Боже, зри мое смиренье.
Зри мои плачевны дни.
Зри мое, Ты, огорченье,
И меня не обвини.

***

Что я, смертна тварь, дерзаю
Говорить с моим Творцем.
Что я, грешник, называю
Беспорочного Отцем.

***

Будь мне, Боже, Презводитель.
И Заступник Ты мне будь,
Буди вечный мой Спаситель,
И моих слез не забудь.

***

 

— 15 —

Покажи мне путь спасенья.
В сердце утверди закон.
Приклони свой слух к моленью.
Ты услышь мой тяжкий стон.

***

Я к Тебе молитву слезну,
Мой Создатель, приношу.
Дай мне тишину любезну,
Со смирением прошу.

***

Всю надежду полагаю
На Тебя, Всеславный Царь.
И Тебя всегда взываю.
Не надеюся на тварь.

***

Ты мя, [1] Боже, не оставив,
Как оставит, человек.
И от бед меня избавил
И храпи меня во век. [2]

(От него же, Ефима Штупуна) 

 

[1] Мя слышалось совершенно как мья (mja)

[2] Ср. «Чернигов за 45 лет»: Черниговские Губернские ведомости. 1851, 1. стр. 5

VI. АЛЕКСЕЙ – ЧЕЛОВЕК БОЖИЙ.

Во славном во городе Вихлиеме,
В лавном городе у Рыми.
Там жил-поживал князь Еухимьян царь.
С княгиней своей Ахлаидой.
Со княгинею своей абрученою.
Ня ‘мели аны чада ни ядинага.
Ня ‘мели аны чада ниякога.

 

— 16 —

Як стау он, царь, Бога просить.
До божией церкви ходить,
Службы-молебен нанимать.
Дак стау же Бога просить:
Создай, Ты, нам, Господи, чада хоть якога
Хоть яднога,
А при старости лет на прокормление,
А в младых летах на утешение.
А по смерти души на погребение,
Як дал жа им Бог младенца
Сына Аляксея.
Отдавал яго батюшка змалку у школу.
Яго родимая матушка у науку.
Небагато Ляксей грамоти учився,
Да багато Ляксей грамоти понявся:
Старая письмо напише,
А новая прочитае.
Як вырос Ляксей усполных лет.
Задумал яго батюшка ажанить.
Его радимая матушка адружить,
Ляксей ня мог батюшку агарчать.
А своей родной матушке ня мог и казать.
Повяли их у церкви нанасяродку.
Яго жена была княгиня Катярина.
Перевязывали шолковым платком руки.
Пиримянили золот перстень з рук на руки.
Привязли до князя Елхимионова двара.
Стали день пить и гулять,
Князеу пир справляти
И нищих-убогих надарати.
Ляксея младога прославляти.
Дождали до ночи божьей.
Алексей божий человек присмутел день.
Проплакал.

 

— 17 —

Павяли их во особую комнату на спокой,
Положили их на ложниы.
Небагата Ляксей на ложницы лежал,
Да багата Ляксей дум у галову брал.
Отдал ей шелков платок,
Золот перстень и пояс.
Приказал: биряжи вещей етых як мине.
Буде Бог судить нас умете,
Як тябе, так и мине.
А я пайду-сибе прахадюся.
За батюшку, за матушку Богу памалюся,
За тибе, княгиня Катарина,
За сибе, сына Ляксея маладога.
Пошоу Аляксей у свет божий.
Прошов Аляксей к синему мору
Прося Аляксей у Бога порады:
Дай-жа мне, Господи.
Час-годину,
Куды я надумувсь — туды стати.
Была тишин, а то став ветер.
Як жив Аляксей у чужой зямли
Тридцать три годы.
Да князь Хамиен разсылал свои письмы
По усих селах,
По усих городах,
По усих землях.
Ныне непайшов.
На тридцать четвертый год
Ен нишший-убогай приходя:
— Князю мой, Хамиен царь,
Княгиня Ахлаида,
Отвядите мне келью хочь якую,
Отвядите мне келью хочь ядину,
Да не ’твадитя мне на левом боци,

 

— 18 —

Отвядитя на правом боци,
Проти соньца на востоци.
Князь у яго пытаить:
—Ты нишший-убоий,
Ты приходяшший,
Чи не бачив, не чув мойго сына Аляксея?
Ен отвичаить:—«Я бачить — не бачив
И чуть —не чув,
Только з ним у адной школи обучались,
Ув адном городи проживали,
С ядиныя книжки читали,
С однаго пера писали,
На одной скамеице лежали,
Одним одеялом укрывались,
С одной полумиски едали,
Одной ложкой черпали».
Князь не послухав.
Отвел ему келью
На левом боци:
Туды ходили челядки,
Помыи выливали,
Просветлости души не давали.
Як жил жа  Аляксей целых семь лет
На батькином дворе,
На восьмый год став — переставивсь.
Стала та келья не такая.
Стала та келья золотая,
На ем нерукатваренная письмо,
На грудях у Ляксея, под печатию.
Никто-жь таго письма ня може узять
Да и прачитать.
Привяли князя Хамиена.
Княгиню Ахлаиду матеру.
Князь Хамиен узял письмо и прочитывал.
Упали на коленях, горько заплакали:

 

— 19 —

— «Сыну мой прелюбезный,
Сыну мой превачудный,
Святый Боже Аляксею!
Что ж ты нам не сознався,
Что-ж ты нам не признався?
Мы-б тебе пастроили келью не такую.
Пастроили бы келью золотую,
Проти соньца на востоци
И на правом боци».
Расплачитца яго жена,
Княгиня Катярина:
— «Мужу мой прелюбезный,
Мужу мой превачудный,
Святый Боже Аляксею!
Чаго-ж ты мине не сознався,
Чаго-ж ты ради славы не признався?
Я-б до тебе частей прихажала,
И пить и есть принашала,
Содевала-б тебе платьем не таким,
Содевала-б тебе платьем дарагим».
Панясли Аляксея до божией церкви.
Князь Хамиен злата-сребро свое выбирае
И людям яго высыпае,
И загадуе — шоб брали.
Никто-ж таго злата-серибра небрав.
Доступляютца глядеть святого Аляксея,
Божага угодника.
Ен их исцеляе:
Каторыи слепыи — стали прозращы,
Каторыи кривыи — стали прахадящы,
Каторыи немыи — стали проговорящы.
Принясли  Аляксея до церкви,
Палажили Аляксея у собори па прястоли,
Пирид царскими варатами,
Пирид чудовными абразами:

 

— 20 —

Заслужил вся службы.
Зачиталися книги.
Загарелиея свечи.
Зазвонилися звоны.
Растварались двери-царския враты,
Загласилися гласы иже херувимы,
Запелися гласы иже серахвимы.
Слава в вышних Богу,
На земли миру,
И в человецаъ благавалепия.
Хвалим Тебе,
Благословим Тебе,
Кланяемтмся, славословим Тя,
И благодарим  Тя
Великия ради славы Твоея, Господи.
Славен есть Бог
У сим Таин.
Боже славен,
Уже и прославився (трижды).
Велико имя Господне,
Самого Господа Бога.

(От Дениса Игнатьева Юркевича, из села Серовке, Гомельского уезда).

Там же, в этих кружках, где центром были кобзари, любопытный мог наблюдать еще одно явление.

Изредка слепые перебрасывались между собою несколькими отрывочными фразами на непонятном языке. Зная этот последний по другим источникам, мы заинтересовалась речью черниговских старцев, и по нашей просьбе они сообщили небогатый лексикон своего тайного языка. Некоторые выражения отсюда сходны с таковым же языком почепских лирников

 

— 21 —

и брянских нищих, [1] иные разнятся лишь слогоударением, и в таких случаях старец, делая поправку нашего вопроса, замечал, что-де «у вас hоворять тяжко, а у нас ниzко*.

«К числу великих лирницких секретов, говорить Боржковский, относится их язык. О существовали его даже из крестьян редкий кто знает… Сообщили мне слова под величайшим секретом, с просьбою не говорить об открывателе дедам, так как за это здорово придется поплатиться. Составлять словарь пришлось в продолжении нескольких лет. Относительно лирницкого языка (называют его лебийским, от слова лебий — дед, лобурськой мовою) нужно сказать, что он ревниво охраняется дедами только по традиции. Они говорят на нем когда никого нет, или так тихо, что никто не услышит их: следовательно употребляют его при таких обстоятельствах, когда могут говорить обыкновенным наречием». [2]

В противность только что приведенному свидетельству, можем сообщить, что каждый раз при нашем обращении к старцам, они изъявляли полнейшую готовность передать свой криптоглоссон, без каких бы то ни было с их стороны предупреждений. Помещаем весь этот лексически материал, добытый нами в Чернигове. Нищенский тайный язык называется здесь «старэцьким», он же и «любецкий» (любок — дед, старец, калика-перехожий). Для отличия, одну часть словаря мы озаглавили киенским языком (записан от нищих из Киенки[3]), другая носит название карховского языка, третья — гомельского. К этому мы присоединили еще тайный язык

 

[1] Оба они приведены ниже (III и IV).

[2] Боржковский: Лирники. Киевская Старина 1899, XXVI, 659.

[3] Деревня Киенка находится в шести верестах от Чернигова.

 

— 22 —

почепских лирников, брянских нищих, жиздринских странствующих портных и чемодановских шерстобитов, иначе — пластинский язык. [1] В конце приложен русский словоуказатель, где видна общность некоторых выражений и их изменение под влиянием местных условий.

 

[1] Чемодановка находится в Городищенском уезде Пензинской губернии. — Вот несколько слов об упомянутых шерстобитах. Работают они на стороне, отправляясь осенью партиями по два-три человека, и домой возвращаются весною. Проводя таким образом несколько месяцев на чужой стороне и работая в избе нанявшего их хозяина, причем кроме платы собственно за работу они получают пищу и ночлег, шерстобиты считали неудобным говорить что-нибудь между собою в тех случаях, когда разговори касался хозяев, находившихся в той же избе, почему и были вынуждены прибегнуть к изысканию иных способов объясняться. Сталкиваясь же во время своих путешествий с странствующими торговцами, нищими и попросту бродягами, шерстобиты узнали как поступают эти лица в однородных случаях, и не заимствуя целиком уже существующих условных речений, придумали свой собственный арго. По сообщению одного из шерстобитов и одного из бродячих швецов, шерстобиты, нищие, швецы и бродяги говорят-де, каждая профессия, на особом жаргоне (швецы, наприм., употребляют в своем языке приставки вроде: кезя — мезя). При этом нелишним будет заметить, что потребность иметь условный, секретный для посторонних способ выражаться шерстобитам и прочим отхожим промышленникам необходима, так как по-видимому все эти люди кроме своего специального ремесла ее прочь поработать с ломом около амбаров и сундуков, а подчас заняться и кровопусканием. Разумеется утверждать это рискованно, за неимением доказательств, но если покопаться в уголовной статистике, мне думается — найдутся случаи, оправдывающее сказанное предположение (Из частного письма С. П. Шульгина, которому приносим благодарность за сообщение пластинского языка).

— 23 —

 

I. КИЕНСКИЙ

 

Акамэла – шанка висля – яблоко
амельяс – мед вихро – сено
андруска – сестра волот – лошадь
андрус – брат 30 Галасть – соль
5 апулить – купить, покупать гальво – молоко

гамзей – масло постное

артиха – водка (так старики говорят: смотри гардиа) гардиа – водка (таково название напитка у молодых)
ахтимус – блин гергутка – гусь, гергуты — гуси
ашпурка – булка пшеничная 35 гудлей, гудлеи – еврей, евреи
Бармут – кожух гуд, гуды – жид, жиды
10 батуга – копейка дельга – вода
батужиться – венчаться Диканьшчик – урядник (собственно значит десятский)
баштый и баштэй – отец (наибольший) дулес – огонь
баштура и (баштур) – палка 40 дэчить – давать, удякни – дай
бэнить – курить табак дяжыть – см. якорыть
15 боксать – бить, побоксай — побей Евлудка – корова

евлуд – бык

ботэнь – шти евлудэня – теленок (теля)
боцай (множ. боцаи) – москаль, солдат 45 евро – яйцо
бруньки – дрова Закаплоншчик – замок
буклей – квас закарбаль (и закарбель) – сумка
20 бурмель – ячмень звинар – пояс
буцать – громко испускать ветры зекро — окно
белуга – картофель

Варнах – петух

50 Иекнать – идти, ходить: поиекнаем — пойдем
варнашка и варнатка, — курица Калугород – город
25 веньки – сенцы

вислюга — солома

кербунята – тыквенное семя (на языке старых)

 

— 24 —

кермаш – ярмарка лошкет – крестьянин
кирный – пьяный 80 лjепсарь – дьячок, пономарь
55 кирыть – пить лихта – см. шкахва
клево – хорошо лобза – коза
климаншчик – вор, злодей лобэз – хлопец
клубница – гарбуз (тыква, так говорят молодые)  

85

лопуха – капуста

лох – человек

клюса – церковь лыкус – (и ликус) – волк
60 коврей, ковреи – господин, господа Манатка – сорочка

маница – мать

корабка – ложка мань – я
корыга – девица 90 матлах — табак
котэнь – телега махлыч – нож
кресо – сало мерхло – мясо
65 куба – бабка мерхлюдка – овца, баран
кугра – лира, бандура (музыкальный инструм.)  

95

мотниха – кошка

мотэнь – кот, мотик – котик

кулига и кулыга – лавка, помещение для продажи Настыги, настыжники – штаны

неклепано – нехорошо

купраздник – праздник непотрэбше – ненадо
курдомен – новорожденный младенец Обуток – сапог, обутки – сапоги
70 курганы – цыгане 100 охвись – Бог
курдяный белужник – похлебка картофельная (вареная картофель) Плjенный – серебряный

плjенный сумак – белый хлеб

кутрать – mingere плjенчиться – купаться, мыться
кухтя – см. шкахва посо – много
кухтяк – бедный 105 постычный – становой пристав
75 Лаврення – тыквенное семя (на жаргоне молодых) псалить – петь
лагун – гарбуз, тыква (так говорят старые) псалыга – рыба
лахмур – огурец псул – phallus
лахтимерный — двугривенный пэхтур — мешок

 

— 25 —

110 Раскопсаньшик – разбойник трухтjей – дождь: трухтjей якнае – дождь идет
ряха и раха – женщина 140 Улепать – смотреть, поулепай – посмотри
Самограй – самовар улепко – глаз
сиворно – холодно уюнщык – сын
сизька – вошь, вошка; сизи, сизены – вши уюнщыца – дочь
скерка – свинья уяпэрить – взять
115 скерхеня – поросенок (порося) 145 Хабуры — деньги
скиль – собака хаза – дом, хата
скитля – чашка, миска ханыть – ходить
склавить – робить, делать; склавотать – работать хведня – ребенок, дитя

хведни, хведнята – дети, ребята

120 слыхмэть  – ухо, слыхмэтки – уши хвилюсник – платок (хуетка)
слягать – см. якорыть 150 хизать – evacnare
снепло – тепло хирка – рука
совьязка – гречка ходня – нога
 

 

125

совьязны крухты – грешневая крупа (грешневые крупы) спинак – пятак Циверки – женские груди
цимра, цимры – титька, женские груди
стодый – богатый 155 Цукар – сахар
строка – дорога Чемес – волос, чемесы – волосы
стыга – podex чесо – пшено
сырья – земля чубыть – см. якорыть
130 сумак – хлеб Шайда – см. шкахва
сэлыжнык – селедка

 

160 шевэнь – шаг (две копейки ассигнационных_
 

 

 

сэпьяга – зипун

Тjебить – см. якорыть

тирья – земля

шалабэль, шалабэли – балабан, бродяга, босяк и проч.
135 трапезник – стол шкахва – vulva
трепелица – молодица шкутеть – foetere
трепелюк – парубок шмед – дед
тройман (и тройман) – рот 165 шмураки – бураки

 

— 26 —

шпурэн – бублик кирья – 3
шустар – базар тэсарь – 4
Якорыть – coitum habere cum femina 175 пяндж – 5

шандра – 6

яника – свадьба сентырь – 7
170 яничиться – венчаться, жениться, выходить замуж вохымер – 8

девять – 9

180 декон – 10
СЧЕТ: двиня декон – 20
еный – 1 кирья декон – 30
двиня – 2 савосия – 100

 

II. КАРХОВСКИЙ

 

Буклейка – бутылка кутрять – mingere
Вислюга – сено кутыга – каморка
вихратник – хлев 25 Лехьта – vulva
вихро – сено лигус – волк
5 воксим – лес лэкше – каша
волот – конь любецкий язык – тайный язык старцев (калик перехожих)
Галуст – соль
головазда – голова
Дербутка – гусь любок калепный – старец слепой (калика перехожий)
10 дизманы – пчелы
дулис – огонь 30 Махир – нож
дяжить – см. тэбить мозкатэнь, мозкатни – зуб, зубы
Евлюдка – корова
Зекро, зекра – окно, окна Ползун – рак
15 Калугрод – город пропулять – продавать
калуйка – клуня псалыга – рыба
карабка – ложка 35 Слыхто – ухо
керха – свинья сэньяга – свитка
кимро – чрево, живот сямка – комната
20 климач – злодей, вор, разбойник Трейман – рот
ковтур – горшок тэбить – coitum habere…
кулига – лавка (помещение для продажи) 40 Улепок, улепки – глаз, глаза

 

— 27 —

Хайда – см. лехьта СЧЕТ:
хворт – двор еный – 1
хвэдень – ребенок двеня – 2
хизать – evacnare скерья – 3
45 ходня – нога тjесар – 4
хоры – село 55 нянджа – 5
Царник, царница – государь, государыня шандра – 6
сентир – 7
цимри – груди женские лахтымир – 8
цэрья – земля девар – 9
50 Шандол, шандалы – пастол, посталы (лапоть, лапти,Basteln) 60 декан – 10
декан и еный – 11
декан и двеня – 12 и т. дал.
савосня – 100 [1]

III.ПОЧЕПСКОЙ

 

Антюх – блин, антюхи — блины гамзей – масло (постное и скромное)
ахвесаться – молиться геренька – селедка
архвес – Бог гламота – голова
Батыга – копейка 20 Двухфиленный — двугривенный
5 баштень – отец декульник – десятский
бенить – курить дербак – товарищ
бикур – палка, посох дулишница – свеча
ботень – шти дул – огонь
брудки – дрова 25 духавка – спичка (зажигательная)
10 брудошник – топор
Варнатый – урядник Евлюда – корова
вислюк – яблоко евлюденок – теленок
вяничутся – венчаются (свадьба) евлюд – бык
ершаки – колеса
Гавридышник – язык Ихнат – идти, ихнают – идут
15 гайдамака – гадина, гадюка Кархвил- священник
галютый – болычой

[1] Записано от слепого старца (любка) Филиппа Гаврилова Колесника, крестьянина с Карховки, Черниговского уезда.

 

— 28 —

конопуты – конопля мерхлюдка – овца
корабка – ложка 60 мерхлюд – баран
корыга – девица мерьяс – мед
35 краснимый – красный (слова эти, по объяснению лирника, можно самому делать: желтимый, белимый и т. д. микита – замок
мишка – медведь
Настыги – штаны
65 непотребошно – ненадо
кресо – сало никонто – ничего
кривондей – заяц Пастышный – становой
крутонка – веревка плено – серебро
кургане – цыгане посо – много
40 кугра – лира (музыкальный инструмент) 70 псалыга – рыба
пулять – покупать
кудлай – еврей, кудлаи – евреи пяхтур – мешок
Раскопсаник – разбойник
кудлайнятки – еврейчики ряхута – женщина
кулыга – лавка, помещение для продажи 75 Самогрей – самовар, чай
сепляга – зипун
Лаханка – пенька сергей – кнут
лашпурка – белый хлеб скерха – свинья
45 лашпур – перо скитла – миска
лепсурник – писарь 80 склавотать – работать
лепсурька – бумага скудаться – бояться: скудаемся маньки – мы боимся
лобуз – хлопец, парень (холостой человек)
лопухи – сапоги слыхтомки – уши
50 лонязка – лыко совязковые крухты  – грешневая крупа
лох – человек
лын – волк спинак – пятак
Манек, манька, маньку – я, меня, мне 85 строкида – дорога, путь
сян – праздник
маница – мать Тискар – сахар
55 матлаха – табак тис – вор, злодей
махор – нож триман – зуб триманы  – зубы
мерлясный – медный, (медвяный?) 90 трохвилка – копейка
тряпез – стол
мерхло – мясо Укутать – уходить

 

— 29 —

уюнщык – сын яндруска – сестра
уюнщыца – дочь яндрус – брат
95 уяперить – взять
Хаза – дом СЧЕТ:
хвезень – ребенок, дитя еный – один
хвезни – дети 110 двеня – два
хверба – народ керья – три
хвирка – рука тесур – четыре
100 ходыла – нога пянджа – пять
Цигаль – коза шандра – шесть
Шабета – сумка 115 сянжа – семь
шандалы – лапти вохтерем – восемь
шилостыня – милостыня девенть – девять
105 шуст – город декун – десять [1]
Якро – окно

IV. ГОМЕЛЬСКИЙ

 

Артэмус, артэмы – блин, блины Кантовать – говорить
карыга – девка
ботэнь – борщ 15 керить – нить
балуга – бульба, картофель клэвый – хороший
Волить – хотеть кресо – сало
5 Галаст – соль кутрать – Mingere
галемо – богато (много) Лаврык – пирожок
гальво – молоко 20 лобуз – хлопец, парень
гамэра – водка лох – дед
Дельга – вода лыкша – каша
10 дяжить – coitum habere cum femina лыхта – vulva
Манек – я (слепой, старец)
Ерчить – ходить, странствовать: ерчить на хоры – ходить по селам 25 маштэбэль – матерная брань: маштэбэль кажить — матюкается
микро – мало
Зэтать, зэтай  – просить, проси Науленый – слепой

[1] Записано от слепого кобзаря Семена Витюкова из Романовки, что под Почепом (Мглинского уезда)

 

— 30 —

Пахвилять — поцеловать стыга – podex
псул – phallus сумак – хлеб
30 Раха – баба (женщина) Троить – есть
Скахва – vulva Удякать – давать, удякай – давай

Хизать – evacuare

севреить – знать: севреишь – знаешь?  

40

скил – собака хоры – полки, полица: на хорах утрусне – на полице вместе
степурать – печь, жарить: артэмы степуратца – блины пекутся
Шкут – бедный
35 стод – богатый Явро – яйцо [1]

V. БРЯНСКИЙ

 

Антил, антилы – блин, блины 15 буклина – палка
антильница – сковорода, противень буклинник – мост (пол)
буклян – стакан
ахвес – Бог бурмиха – полушубок
Ахвеситься – божиться, класться бусать — пить
20 Варзоха – podex
варнушка – курица, петух
5 ахвесник – образ, икона вершать – смотреть, остерегаться, быть настороже
ахвесность – набожность
ахвесный – набожный
ахвеса енус (ионус) – Христос, Сын Божий ветошник – дьячок
вислики – женские груди
Багры – хоромы (большой городской дом) 25 вихро – сено
воксик – лес
10 балдох – солдат волить – хотеть
башкан – отец (старший) волоконница – пенька
бездесь – здесь волоха, волошка – рубаха, рубашка
безулепный – слепой
будач – портной, швец 30 вомер – восемь

[1] От калики перехожего Дениса Васильева Юркевича, из Гомельского уезда

 

— 31 —

вусач – ячмень Калтыш – кувшин
вытерочка – фосфорная спичка камлюжник – колпак
канавли – конопли
Галость – соль 60 кархвил (корфил) – священник
гальмо – молоко
35 галютный – большой керья – три
гамыра – водка камать – спать
гармей – лук (зеленый и репчатый) кимач – ночь
клевый – хороший
громоха – картофель и картофельная похлебка клюга – церквовь
клюжать – лежать
Девянтимир – девять кобухвея (кобуфея) – женщина
40 декун – десять
дербак – товарищ ковры – господа
дулей – чай комисар – гусь
дулик – огонь (поддулить – поджечь) 70 котерь, котеренок – поводырь, мальчик (ребенок)
дякать – давать (дякни – дай) кочева, кочевуха – шапка
45 Ехвить – есть, быть иметь:

ехвить (или яхвить) яны – здесь ли они?

кресо – мясо
кривона – девица
кутазы – колокола
ерой – старый 75 Ласта – vulva (ср. русское срамота)
еряк – старик
еврячок – старичок лемтюг – кнут
Забатлить  – запереть ленюга – вода
50 здю – два липус – лапти
здюдекун – двадцать ловака – лошадь
здюмарзушный – двугривенный (см. маруха и марушник) 80 лопуха – капуста, шти
лохмак – пятак
лыкша – лапша и каша
здю не декун – двенадцать Мазоха – солома
зетать – просить Маруха – тройка (медная монета в три копейки, прежняя гривна)
55 Ионый (еный) – один
ионный на декун  –  одиннадцать 85 марушник – гривенник
махлянина – баранина

 

— 32 —

махлянки, махляночки – баранки (крендельки) 115 скробы – сапоги
скубнуть – хватить (значит и «ущипнуть»; говорится и о выпивке: скубнуть гамыры)
мелияс – мед
микрый – малый, небольшой
90 микренок – поводырь,

то же что котерь

снадить – ходить
спасня – милостыня
мотырь – нож степак – печка
мотулки – оборки 120 стербалка, стербалочка – ложка, ложечка
Накуправо – направо
нашеволето – налево стиблыко – яблоко
95 нестить – нету стод – Бог
Парка – изба, хата стодуница – восковая свеча
нежнадцать – пятнадцать стрекница – гречиха
пеньжа – пять 125 стрекость – грешневая крупа
подмотулки – оборки сымарь – хлеб
покимать – поспать сыруха – земля
100 псалить – петь духовные стихи, псальмы или псалки Трепелый – молодой
троить – есть
псалка, псалочка – духовный стих, псальма 130 трохвилка (трофилка) – копейка
псалыга – рыба трубеха – корова, бык
псул – phallus Уклимать – украсть
105 Савосто – сто устреха – дорога
сапурать – молчать усяпать – взять
сбрыдки – дрова 135 ухливать – уходить, см. хлить
сентимир – семь
сентить – coitum haberecun femina Хамир – мир, народ
хаз – дом (городской или хороший деревенский, в отличие от парки, см. это слово)
110 сентярка – монета в две копейки (семь ассигнационных)
сиворно – холодно херка – рука
скила (скил) – собака хезить – evacuare
скиршатина – поросятина 140 хило – нехорошо, дурно
скрипы – ворота хлить – ходить

 

— 33 —

ходара – нога чупаться – молиться
ходарники – онучи, портянки чунах – монах
Цыцерь – четыре, цыцерный – четверной, четвертной 150 Шамачка – табак
шихта – девка
145 целимый (цалимый) – рубль, целковый шоле – поле
шохман – шесть
целитный – целый шустан – зипун
Чумичка – разливательная ложка 155 шустылка – бутылка
шшегло – слуховое окно
шурайка – игла швейная[1]

VI. ЖИЗДРИНСКИЙ

 

Акрей – хлеб 20 Замчук (зимчук?) – заяц
Байдак – лодка зиклуха – рубашка
бакул – стакан Ираки – брюки
бахмирка – овечка Кавирза – вино, водка
5 бетый – этот кадросить – mingere
бурек – рубец (шов) 25 катросник – чайник
бусать – пить катрос – чай
Варзать – evacuare кленда – говядина, мясо
вахрить – coitum habere… кодыня – баба (женщина)
10 вошлеть – хотеть, косей – священник
вошлю – хочу 30 кохлыряться – драться
вяршалки – глаза кочева – голова
Гал(ь)мо  – молоко котеренок – мальчик
гаманок – кошелек кунавка – конопля
15 гамзо – рыба курсей – нос
грая (?) – лошадь 35 куряха – деревня
Дефенск – двор кспурик (sic) – город
долякуса – куда (собственно: докуля) Лазина – баня
лакренок – девочка
дюкаты – деньги лампух – девка
Ес – черт

[1] Записано от слепого старца Карпа Антонова Перфильева, из села Голяжья, Брянского уезда

 

— 34 —

40 лапуха – капуста 65 Саблук – сало
лахмач – овес сафил – phallus
леньга – вода серинать – схватить
лахвейка – картофель сихалка – бумага
ловирка – вата скирша – свинья
45 лох – человек, крестьянин 70 скитни – волоса
лыкус – волк скробы – сапоги
Мас – я снодить – ходить, идти,

снод – иди, поснодить – пойти, поснодим – пойдем

махал – ножик
махулички – рукавицы
50 махуля – рука стебак – печка
махум – ножницы стода – церковь
мельяз – мед 75 сухаренный – сахар
муры – testiculae Троить – есть
Накрой – стол троян – рот
55 накуранник – наперсток Улыда – корова
невольшу – нехочу уханился – умер
нескеть – нету: у массарь (?) нескеть – у меня нет… (вероятно д. б.: у масасары нескеть – у меня нет денег) 80 Хаз – хата, дом
хирса – vulva
ходарка – нога
хроятник – самовар
Парусница (поручница ?) — жилетка Цунела – собака
85 Чахвирка  – чашка
60 плагус – гусь чи(е)рнагор – горшок
подклюшка – поддевка чузла – см. хирса
покубраться – поругаться, покубрался – поругался Шабун – огонь
шама – табак
пофиреситься – помириться, пофиресимся — помиримся 90 шамник – кабак
швейка – игла
пылка – мука шкарлук – петух
Рютиться – мыться, мас рютился – я мылся шмурак – дурак
шумик – сено
95 Явость – соль
явшать – ехать
ярослак – окно

 

— 35 —

СЧЕТ: декунник – 10 к., гривенник
дюкатка – 1 копейка шетелтинный – 15 коп., пятиалтынный
дюченник дюкатки – 2 к.
100 треймерних     ,,       – 3 ,, дудеконный – 20 коп., двугривенный
четимерних     ,,       – 4 ,,
леляжок – пятачок 110 сапунник – 25 коп., четвертак
шенду дюкать         – 6 к.
сендель            ,,       – 7 ,, ламник – 50 у., полтинник
105 вендель            ,,       – 8 ,, трисапунник – 75 коп.
девень              ,,       – 9 ,, косул – 1 рубль [1]

 

VII. ПЛАСТИНСКИЙ

 

Абрам – бык 20 ватаранш – лягушка
авай – мать вершать – видеть, смотреть
акан – арбуз виргаз – волк
алван – конь вит(д?)ка – свеча
5 алей – отец вряха – дом
аношка – нос 25 ветры – бумажные денежные знаки
анякш – петух
ашка – белый вячая бутка – тысяча
Безулепный – слепой вячий – большой
10 безштухарный – хромой (безногий) вячий стодольний пендюх – Пасха
босать – бить, убосать – убить Гальм – молоко
30 гамза – вино, водка
босаться – воевать, драться гамлюха – шапка
буйстр – дорога гирям – мужик
бурьма – шуба гирянь – муж
15 беляк – береза грохаться – веселиться
Вальмя – окно 35 грямазка – яйцо
вардять – плакать губор – гора
вармас –ветер гуль – голубь
варяс – дыра Доду – подушка

[1] Сообщил брянский торговец Д. Е. Сеничев

 

— 36 —

дробежный – черт (водяной) маршевать – служить
40 дробня – вода, река мастакать – делать, помогать
дулик – огонь, фосфорная спичка масторщик – работник
мастор – земля
збранижка – племянник 75 матафня – кошка
зеха – язык мирежить – писать
зяхать – говорить мирежка – перо
45 Имелька – медь муракать – баловать (шалить), петь
инзать – царапать
Кальс – мясо мучилка – рука
кару – пчела 80 Наначивать – запрягать, тоже и затворять (дверь)
катун – колесо
качам – дым нарить – давать, отнарить – отдать
50 качевка – голова
кевас – лисица начка – болото
кев – камень нева(е?)ршно – ночь
кимать – лежать, отдыхать, спать Овта – медведь
85 Пендюх – день
55 кирилка – перчатка першка – снег
кировать – баловать петьке – ось
киштать – плясать пиже – зеленый
коська – сухой пиза – гнездо
котерь юмоватый – жених 90 пилян – бояться
60 крошуха – капуста пингалы – дрова
кругляк – год по – осина
ксиос – волос полскребошка – башмак (полсапога); ср. скробы
кулу – зола, пепел
кушман – редька пропуливать – продавать
65 Лазанс – гроб 95 псишная дробня – чай (как напиток)
лахоня – платок и полотенце
лем – человек, хозяин псишная киза – весна, теплое время
лухта – каша, просо
Маргуш – баран пуне – пуговица
70 мархля – шерсть, мохнатый, безмархля – голый Ражный – черный
раужные юсы – медные деньги

 

— 37 —

100 рдас – грязь 130 сюбай – богатый
ремешка – книга сюрбанка – ложка
ровый – сильный сюнгай – собака
роман – карман сюра – рог
рупан – жена сятка – уголь
105 рухленый кальс – ветчина 135 Трюза – вчера
Сакал – борода тузла – соль
сарандей – курица тюже – желтый
сареди – боль, больно тюрюза – завтра
сбран – брат Улеб(и ?)ть – глаз
110 севин – глина 140 уштр – клен
сиян – солнце Филазиха – барышня
скреб – сапог филазовский – приказчик (хозяйский)
скрипнул – дверь
спидить – варить, готовить Хварыга – сено
115 спидон – пирог Целибан – ведро
стодольничать – праздновать 145 Чаканить – целовать
стодольный пендюх – воскресенье, праздничный день чобос – добрый
Шаванка – блюдо
шакша – горшок
стодонка – солома шалган – палка
стодыжный атей – дед 150 шачка – бревно
120 стодыжный котеренок – внук шварган – час
скота – Бог, ангел швырган – палец
стрекольник – рот шевыргуть – опрокинуть
стропец – стол шнидер – портной
стяфанить – пахать 155 штухар – колено
125 стяфан – поле шуплян – овес
сумак – рожь Южава – веревка, струна
сускить – оса юмоватый – молодой
съюхтить – украсть, воровать юс — деньги
160 юхтить – возить (?)
свергауз – котел Язка – гвоздь
яй – лед
ялтовка – скамья и сковорода

 

— 38 —

СЧЕТ: уф-пень .   .   .   .   .   .   .   5
бушень  .   .   .   .   .   .   .   6
еный   .   .   .   .   .   .   .   .   1 170 сисемь   .   .   .   .   .   .   .   7
165 жулатовка  .   .   .   .   .   .   2 осьмак   .   .   .   .   .   .   .   8
страмига     .   .   .   .   .   .   3 девизирь   .   .   .   .   .   .   9
бутырь    .   .   .   .   .   .   .   4 кемик   .    .   .   .   .   .   .  10

РУССКИЙ СЛОВОУКАЗАТЕЛЬ

 

Ангел VII 121 большой III 16. V 36
арбуз, тыква I 76 VII 27
VII 3 борода VII 106
Баба (старая женщина)

I 65. IV 30

борщ IV 2
босяк, бродяга, золоторотец

I 161

базар I 167
5 баловать (шалить) VII

56, 78

25 бояться III 81. VII 90
брань матерная IV 25
баня VI 37 брать I 4. III 108.

VII 109

баранина V 86
баранки (крендельки)

V 87

бревно VII 150
бублик I 166
баран I 93. III 60.

VII 69

30 булка I 8
бумага III 47. VI 68
10 барышня VII 141 бураки (квашеная свекла) I 165
башмак VII 93
береза VII 15 бутылка II 1. V 155
бить I 15. VII 11 бык I 43.III 28.V 131.

VII 1

блин I 7. III 1. IV 1.

V 1.

 

35

быть V 45
15 блюдо VII 147 бедный I 74. IV 42
богатый I 126. IV 35

VII 130

 

 

6елый VII
Вата VI 44

варить VII 114

ведро VII 144

Бог I 100. III 3. V 3, 122

VII 121

 

40

божиться V 4 веревка III 38. VII 157

веселиться VII 34

весна VII 96

ветчина VII 10

болото VII 82
20 боль, больно VII 108

 

— 39 —

45 взять I 144. III 95.

V 134

говядина, см. мясо.

год VII 6 1

голова II 8. III 19.

VI 31. VII 50

видеть VII 21
вино, см. водка
внук VII 119 голубь VII 37

голый VII 70

гора VII 36

город I 51. II 15.

III 105. VI 36

горшок II 21. VI 86.

VII 148

господин I 60, господа

V 68

государь, государыня II 46

готовить кушанье, см. варить

гречка I 123. V 124

гривенник V 85. VI 107

гривна (медная монета)

V 84

гроб VII 65

вода I 37. IV 9. V 77.

VI 42. VII 40

50 водка I 6. 38. IV 8.

V 36. VI 23. VII 30

воевать VII 12

возить (взять?) VII 160

волк. I 26. II 26. III 52.

VI 46. VII 22

волос I 156. VI 70.

VII 62

 

 

80

55 воровать VII 128

ворота V 114

вор, злодей I 57. II 20.

III 80

 

 

 

85

восемь I 178. II 58.

III 16. V30. VI 105.

воскресенье VII 120 60 груди женские I 153, 154.

II 48. V 24

60 вошь I 114
vulva I 73, 81 ,159, 162.

II 25, 41. IV 23, 31. V 75.VI 81, 87

вчера VII 135

венчаться I 11, 170

ветер VII 18

 

 

 

90

грязь VII 100

гусь I 34. II 9. V 69.

VI 59

Давать I 40. IV 39.

V 44. VII 81

два, две I 172.11 52.

III 110. V 50. VI 99. VII 165

двадцать I 181. V 51

дверь VII 113

двор II 42. VI 16

двугривенный 178. III20.

V 52. VI 109

ветры испускать I 21

Гадина, гадюка III 15

гвоздь VII 161

глаз I 141. II 40.

VI 11. VII 139

глина VII 110

 

 

 

 

95

70 гнездо VII 89

говорить IV 13. VII 44

— 40 —

 

 

 

 

 

 

100

 

 

 

 

 

105

 

 

 

 

 

 

110

 

 

 

 

 

 

 

 

115

 

 

 

 

120

двухкопеечник (медная монета) V 110

двенадцать II 62. V 53

девять I 179. II 59.

III 117.V 39.VI 106.

VII 172

день VII 85

деньги I 145. VI 18.

VII 159

деньги бумажные VII 25

деньги медные VII 99

деревня VI 35 (см. село).

десятский III 21

десять I I80. II60.

III 118. V 40. VI 107.

VII 173

дитя III 97

добрый VII 146

дождь I 139

дом I 146. III 96.

V9, 137. VI 80. VII24

дорога I 127. III 85.

V 133. VII 13

дочь 1 143. III 94

драться VI 30.

VII 12

дрова 118. III 9. V 107.

VII 91

дурак VI 93

дурно V 140

дым VII 51

дыра VII 19

дьячок I 80. V 23

девица I 62. III 34.

IV 14. V 73, 151. VI 39

девочка VI 38

дед I 164. IV 20.

VII 118

125

 

 

 

 

 

 

 

130

 

 

 

 

 

135

 

 

 

 

140

 

 

 

 

 

 

145

 

 

 

 

150

Делать I 119. VII 72

Evacuate I 150. II 44.

IV 40. V 139. VI 8

еврей I 35. III 41 (см. жид)

есть V 45

Желтый VII 137

жена VII 101

жених VII 59

женщина I 111. III 74.

V 67. VI 28

живот II 19

жид I 36

жилетка VI 58

Завтра VII 138

замок I 47. III 62

запрягать VII 80

затворять VII 80

заяц III 37. VI 20

здесь V 12

зеленый VII 88

земля I 129. 134. II 49.

V 127. VII 74

зипун I 132. III 76.

V 154

знать IV 32

зола VII 63

зуб II 31. III 89

Игла швейная V 15 7. VI 91

изба V 96 (см. хата)

икона (см. образ)

иметь V 45

идти, ходить I 46.

III 30

Кабак VI 90

камень VII 53

каморка II 24

 

— 41 —

 

 

 

155

 

 

 

 

 

 

160

 

 

 

 

165

 

 

 

 

 

 

170

 

 

 

 

 

 

 

175

 

 

 

 

 

180

капуста I 84. V 80.

VI 40. VII 60 (cм. шти)

карман VII 103

картофель 1 22. IV 3.

V 3S. VI 43

каша II 27. IV 22.

V 82. VII 68

квас I 19

клен VII 1 40

клуня II 16

клясться (см. божиться)

книга VII 101

кнут III 77. V 76

кожух I 9

коза I 82. III 101

coitum habere cum femina 141. 121. 133. 158.11 12, 39.

IV 10. V 109. VI 9

колеса III 29. VII 49

колокола V 78

колпак V 58

колено VII 155

комната II 37

конопля III 32. V 59.

VI 33

конь II С. VII 4 (см. лошадь)

копейка I 10. III 4, 90.

V 130. VI 98

корова I 42. II 13.

III 26. V 131. VI78

котел VII 129

котик I 95

кот I 95

кошелек VI 1 3

кошка I 94. VII 75

 

 

 

 

 

 

185

 

 

 

 

190

 

 

 

 

 

 

 

195

 

 

 

 

 

 

200

 

 

 

 

 

 

205

красный III 35

крестьянин 179. VI 45.

VII 32

крупа грешневая I 124.

III 83. V 125

кувшин V 57

куда VI 17

купаться I 103

купить, покупать I 5

курить табак I 14. III 6

курица I 24. V 21. VII 107

Лавка (помещение для продажи)

I 67. II 22. III 42

лапоть (настол) II 50.

III 103. V 78

лапша V 82

лед VII 162

лежать V 66. VII 54

лира I 66. III 40

лисица VII 52

лодка VI 2

ложка I 61. II 17. III 33.

V 120. VII 131

ложка разливательная

V 147

лошадь I 29. V 79.

VI 15

лук (зеленый и репчатый)

I 37

лыко III 50

лес II 5. V 26

лягушка VII 20

Мало IV 26

малый V 89

 

— 42 —

 

 

 

 

 

 

210

 

 

 

 

 

 

215

 

 

 

 

 

220

 

 

 

 

 

225

 

 

 

 

230

 

 

 

 

 

235

мальчик VI 3

(см. поводырь)

масло конопляное (постное)

I 82. III 17

мать I 88. III 54.

VII 2

медведь III 68. VII 84

мед I 2. III 61. V 88.

VI 52. VII 45

милостыня III 104. V 118

mingere I 72. II 28.

IV 18. VI 24

мириться VI 62

мир, см. народ

миска I 118. III 79

младенец I 69

много I 104. III 69.

IV 6

молиться III 2. V 148

молодица I 136

молодой V 128. VII 158

молоко I 31. IV 7. V 34.

VI 12. VII 29

молчать V 106

монах V 149

мохнатый VII 70

мужик, см. крестьянин

муж VII 33

мука VI 63

мыться I 103. VI 64

медный III 57

мешок I 109. III 72

мясо I 92. III 58. V 72.

VI 27. VII 47

Набожность V 6

набожный V 7

налево V 94

 

 

 

 

240

 

 

 

 

 

245

 

 

 

 

 

250

 

 

 

 

 

255

 

 

 

 

 

 

260

 

 

 

 

265

наперсток VI 55

направо V 93

народ III 98. V 136

не надо I 98. III 65

нехорошо I 97 (см. дурно)

не хочу VI 56

ничего III 66

нога I 152. II 45.

III 100. V 142. VI 82

ножницы VI 51

нож I 91. II 30. III 56.

V 91. VI 48

нос VI 34. VII 6

ночь V 63. VII 83

нет V 95. VI 57

Оборки V 92. 99

образ V 5

овес VI 41. VII 156

овца I 93. III 59. VI 4

огонь I 39. II 11. III 24.

V 43. VI 88 VII 41

огурец I 77

одиннадцать II 61. V 56

один I 174. III 109.

V 55. VII 164

окно I 50.II  14. III 106.

VI 97. VII 16

окно слуховое V 156

онучи, портянки V 143

опрокинуть VII 153

оса VII 127

осина VII 92

остерегаться V 22

ось VII 87

отдать VII 81

отдыхать VII 54

отец (набольший) I 12.

III 5. V 11. VII 5

 

— 43 —

 

 

 

270

 

 

 

 

275

 

 

 

 

280

 

 

 

 

285

 

 

 

 

290

 

 

 

 

295

 

 

 

 

300

Палец VII 152

палка I 13. III 7. V 15.

VII 149

парень (парубок) I 137

Пасха VII 28

пахать VII 124

пенька III 13. V 28

пепел, см. зола

перо III 45. VII 77

перчатка VII 55

печь (жарить) IV 34

печь (сущ.) V 119. VI 73

пирог IV 19. VII 115

писарь III 46

писать VII 76

пить I 55. IV 15. V 19. VI 7

плакать VII 17

платок I 149. VII 66

племянник VII 42

плясать VII 57

поводырь V 70, 90

поддевка VI 60

podex I 128. IV 36. V 20

поджечь V 43

подушка VII 38

покупать III 71

поле V 152. VII 125

полица (полки) IV 41

полотенце VII 66

полтинник VI 111

полушубок V 18

пол (мост) V 16

помогать VII 72

пономарь I 80

поросенок I 115

поросятина V 113

 

 

 

 

305

 

 

 

 

310

 

 

 

 

315

 

 

 

 

 

320

 

 

 

 

 

 

325

 

 

 

 

 

 

330

портной (швец) V 14,

VII 154

похлебка картофельная I 71.

V 38.

пояс I 49

праздник I 68. III 86

праздничный день VII 120

праздновать VII 116

приказчик VII 142

продавать I 33. VII 94

просить IV 11. V 54

просо VII 68

противень, см. сковорода

пуговица VII 97

пчелы II 10. VII 48

пшено I 157

пьяный I 54

петух I 23. V 21.

VI 92. VII 7

петь I 106. VII 78

петь псалки V 101

пятак, пятачок I 125.

III 84. V 81. VI 102

пятиалтынный VI 108

пятнадцать V 97

пять I 175. II 55. III 113.

V 98. VII 168

Работать III 80

работник VII 73

разбойник I 110. II 20.

III 73. 88

рак II 32

ребенок I 148. II 43.

III 97. V 70 330

рог VII 133

рожь VII 126 (см. хлеб)

 

— 44 —

 

 

 

 

335

 

 

 

 

 

 

340

 

 

 

 

 

 

 

345

 

 

 

 

 

 

350

 

 

 

 

 

 

355

рот I 138. II 38. VI 77.

VII 122

рубашка V 29. VI 21

рубец, см. шов

рубль V 145. VI 113

ругаться VI 61

рука I 151. III 99.

V 38. VI 50. VII79

рукавицы VI 49

рыба I 107. II 34. III 70

V 103. VI 14

редька VII 64

река VII 40

Сало I 64. III 36. IV 17.

VI 65

самовар I 112. III 75.

VI 83

сапог I 99. III 49. V 115.

VI 71. VII 112

сахар I 155. III 87.

VI 75

свадьба I 169. III 13

свинья I 113. II I8.

III 78. VI 69

свитка II 36

свеча III 23. VII 23

свеча восковая V 123

священник III 31. V 60.

VI 29.

селедка I 181. III 18

село II 46.

семь I 177. II 57. III 115.

V 108. VI 104. VII170

семьдесят пять копеек (см. трехрублевый)

серебряный I 101

серебро III 68

 

 

360

 

 

 

 

 

365

 

 

 

 

 

 

370

 

 

 

 

 

 

 

 

375

 

 

 

 

 

 

380

сестра I 3. III 107

сильный VII 102

скамья VII 163

сковорода V 2. VII 163

служить VII 71

слепой IV 27. V 13.

VII 9

смотреть I 140. V 22. VII 21

снег VII 86

собака I 117. IV 33. V 112.

VI 84. VII 132

солдат (москаль) I 17.

V 10

солнце VII 111

солома I 26. V 83. VII 117

соль I 30. II 7. IV 5.

V 33. VI 95. VII 136

сорочка I 87. см. рубашка

спать V 62. 100. VII 54

см. лежать отдыхать

спичка зажигательная (фосфорная) III 25. V 32.

VII 41

стакан V 17. VI 3

становой (пристав) I 105.

III 67

старец слепой (калека

перехожий) I 29

старик V 47

старичок V 48

старый V 46

стих духовный V 102

сто I 183. II 63. V 105

стол I 135. III 91.

VI 54. VII 123

странствовать IV 12

струна VII 157

 

— 45 —

385

 

 

 

 

390

 

 

 

 

 

 

395

 

 

 

 

400

 

 

 

 

 

 

 

 

405

 

 

 

 

410

 

 

 

 

 

415

сумка I 48. III 102

сухой VII 58

схватить VI 67

сын I 142. III 93

семя тыквенное I 52, 75

сено I 28. II 3,4. V 25.

VI 94. VII 143

сенцы 1 25

Табак 1 90. III 55.

V 150. VI 89

теленок I 44. III 27

телегa I 63

тепло I 122

testiculae VI 53

титька I 154

товарищ III 22. V 4

топор III 10

трехрублевый (прежнее

название монеты в 75 копеек) VI 112

три I 173. II 53.

III 111. V 61. VI 100.

VII 166

тридцать I 182

тыква I  58

тыквенное семя I 52, 75

тысяча VII 26

Убить VII 11

уголь VII 134

украсть V 132. VII 128

умереть VI 79

урядник I 38. III 11

ухо I 120. II 35. III 82

уходить III 92. V 135

phallus I 108. IV 29.

V 104. VI 66

foetere I 163

Хата I 146. V 96

 

 

 

 

 

 

 

420

 

 

 

 

 

425

 

 

 

 

 

430

 

 

 

 

 

435

 

 

 

 

 

 

440

хватить V 116

хлопец (парень) I 83.

III 48. IV 20

хлеб I 130. IV 37.

V 126. VI 1.

хлеб белый I 102.

III 44.

хлев II 2

ходить I 147. V 117,

141. VI 72

хозяин VII 67

холодно I 116. V 111.

хоромы (см. дом)

xopoший IV 16. V 64

хорошо I 56

хотеть IV 4. V 27.

VI 10.

Христос V 8

хромой VII 10

Царапать VII 46

церковь I 59. V 65.

VI 74

цыгане I 70. III 39

целовать IV 28. VII 145

целый V 146

Чай (как напиток) V 42.

VI 26. VII 95

чайник VI 25

час VII 151

чашка I 118. VI 85

человек I 85. III 51.

VI 45. VII 67

черный VII 98

четвертак VI 110

четыре I 174. II 54.

III 112. V 144.

VI 101. VII 167

черт VI 19. VII 39

 

— 46 

 

445

 

 

 

 

 

450

Шаг (две копейки) I 160

шапка I 1. V 7 1. VII 31

шерсть VII 70

шесть I 176. II 56. III 114.

V 153. VI 103. VII 169

шов VI 6

штаны I 96. III 64. VI 22

шти I 16. III 8. V 80.

шуба VII 14

Есть IV 38. V 129. VI 76

 

 

455

 

 

 

 

 

461

ехать VI 96

Этот VI 5

Я I 89. III 53. IV 24. VI 47

яблоко I 27. III 12. V 121

язык, как орган тела,

III 14. VII 43

язык тайный II 28

яйцо I 45. IV 43. VII 35

ярмарка I 53

ячмень I 20. V 31

Из этого материала видно, что многие слова несомненно греческого происхождения, наприм.: Ахвес и Охвис, галость и явость, декун, микрый, клюса, махлыч и махир, улепать, имелька и мерьяс, кресо, трепелый, херка, и проч., если же добавить к сему выражения офенские, также греческие, то получится количество еще большее. Между приведенными словами есть несколько местных, есть выражения цыганские: котерь, сымарь или сумарь (южно-русское ракло — мазурик, или жулик, тоже взято из языка цыганского). Есть немецкое Haus (хаз), еврейское — шихта, татарское — бусать, польское — кобухвея, шведское — Стод (Стота) Бог, ангел, и проч. Есть слова непонятные, наприм. дельга, ленюга — вода, etc.; иные же напротив деланные, как бы указывающие на семинарское происхождеие, например липус – лапти, и др. На этот последний источник, помнится, указывал И. М. Снегирев, заметив, что некогда знаменитая сосенка на питейном доме не каламбур ли какого книжного человека?

 

— 47 —

Не говоря о словах, составленных искусственно, каковы: бездесь, накуправо, и т. п., многие из выражений всех приведенных языков сходны между собою. [1]

Язык нищих, офеней, etc., включительно до какого-либо тайного, условного, образовавшись под влиянием русской речи, тем самым во всем строе своем и во всех видоизменениях подчиняется законам языка господствующего, великорусского. Особой грамматики сего языка поэтому нет и быть не может, иначе за жаргоном или каким-нибудь языком искусственным следовало бы признать самостоятельность, на что он права не имеет. [2] Исключение составляет язык цыганский (в польском синоним плутовского) и отлично организованный жаргон немецких мошенников: образованный из древне-еврейского с примесью разных говоров немецкого, язык этот (Ganner-sprache), по свидетельству В. Ave-Lallemant — совершенно обособился и имеет свои правила. Не то, говорим, с языком нашихх нищих, офеней, музыкой, и т. п. Возьмем на выдержку слово микрый — малый. Это чисто греческое слово русский человек освоил и сделал отсюда: микреньий — маленький, микрец — малец, и проч. Или: ерой — старый, давшее: еряк — старик, ерячок — старичок. ерший — старший (даже в значении офицера), atc.

 

[1] В языке лирников г. Николайчик узнал слова шаповалов местечка Нового Ропска, Новозыбковского уеда, Черниговской губернии (Киевская Старина 1890, XXIX (IV), стр. 121 —130).

[2] Тождественный взгляд высказывайт Е. Романов (Живая Старина: 1890, I, 11; Этнографическое Обозрение: 1891, 127) и Попроцкий (Материалы для географии и статистики Poccии: Калужская губерния. СПб., 1804, II, 188). Тоже самое говорит Моро-Кристоф относительно французского argot (W. Duckett: Dictionnaire. 1852, 795, s. v.).

 

— 48 —

Склонение всех этих слов будет совершенно русское, причем числительные подчиняются или русским законам или строю языка церковно-славянского. Местоимения или общие с языком русским, или же свои (у офеней). Спряжение глаголов — русское. Так, взятое с греческого «кимать» будет: кимаю, кимаешь, и т. дал. Hаречия, предлоги и союзы, также как у офеней, в музыке и вообще в жаргоне — русские, но междометия как производная часть речи — могут быть свои.

«О причине и времени возникновений лирницкого (тайного) языка г. Боржковский ничего не узнал от дедов. Но тут же добавляет: «между старыми лирниками может быть и есть предание об этом».

Далее он приводит выдержку из галицкого журнала «Зоря», где некто Викторин сообщает о сем языке следующее:

«Походит она (дедовска жебрацка мова), як каже Павло (бывший поводырь, от которого г. Викторин записал ее) — з часов панщины. Дедами, каже, бували тогде не сами старце, калеки, немочни; дедами перебирались и здорови селяне, що втекали од панов, щоб бути вольными».

Эти мнимые деды мстили-де своим панам. «От-же ти деды змовляються на що недобре, то звычайно ради бы упевнитися, щобы их хто не подслухав, або подслухавши бодай не зараз порозумев усе. Од певно пошло, що попридумували багато слов, зрозумелых хиба им самым, а переплетаючи ними звычайну беседу, чинили еи нерозумелою сумешкою».

Справедливы ли эти слова о причине и времени возникновения дедовского языка — не знаю, говорить г. Боржковский. [1]

[1] Киевская Старина 1889, XXVI.

 

— 49 —

Повторим здесь высказанное нами ранее по поводу тайного языка брянских нищих в реферате, читанном на одном из заседаний Императорского Общества любителей древней письменности. [1]

Бедный и составленный исключительно про свой немудрый обиход, язык старцев, нищих, калек-перехожих напоминает собою другие такие же языки, наприм. ближе всего жаргон офеней, прасолов, лаборей. и проч. Последние говорят всегда малорусским наречием, и, кроме того, имеют еще свой особый язык, на котором разговаривают между собою в дороге, перед чужими. [2]

В Описании Кричевского графства, составленном Андреем Мейером в 1786 году, есть весьма любопытное указание на особый язык местного населения. [3] «Я думаю, говорить автор Описания — что не противно будет, если я упомяну здесь о том наречии, которым все (?) кричевские мещане, портные, сапожники и других мастерств люди, а особливо живущиее около польской границы корелы (не от корелов, а от грабежей своих так названные крестьяне) между собою изъясняются. Сие наречие подобно многим российским, а особливо суздальскому, введено в употребление праздношатавшимся и в распутстве жившими мастеровыми, которые привыкнув уже к ленности и пьянству, принужденными находились для про-

 

[1]           См. Брянский Вестник 1895 года и в отдельном издании: Брянские старцы, в. III: Тайный язык нищих. Этнологический очерк.

[2]           Ставровский: Лабори — исторический очерк. Виленский сборник,  1869, т. I, стр. 121 и 131.

[3]           Кричев — ныне безуездный город Могилевской губернии По присоединении Северо-Западного края к России, Кричевское староство пожаловано было Императрицею Екатериною Потемкину.

 

— 50 — 

Кормления своего оное выдумать и сплесть, дабы посторонние их не разумели, и они всех тем удобнее обкрадывать и мошенничать могли. Оно не основано ни на каких правилах, и кроме множества произволно вымышленных, состоит еще из переломанных немецких и латинских слов. Употребляемая между ими таковая речь называется здесь отверницкою или отвращенною» [1].

Архаичное «отверницкий» надо понимать тут в настоящем его смысле, как «враждебный», наприм.: îáèä#ma# îòâåðíûìè ïîäîáàåò ïî÷åñòè. [2] В Тлковании неудобт познаваемых речем îòâåðíü имеет другое значение. [3] Любопытен факт, что в обыкновенной литературной речи слово «отвратный» отмечается как непонятное [4].

 

[1] Описание Кричевского графства, дд. 4 об. – 6. Подлинная рукопись хранится в библиотеке Казанского университета; мы пользовались копиею, находящеюся в архиве Императорского Русского Географического Общества. Об этом произведении А. Мейера см. в Описании рукописей И. Казанского университета, составленном А. И. Артемьевым (Летопись занятий Археографической комиссии. 1876 – 1877. СПб., 1884, в. VII, отд. III, стр. 19 – 22).

[2] Миклошич: Lexicon, 572.

[3] Калайдович: Иоанн экзарх Болгарский, 196, XIII; ср. Миклошич, 507

[4] См. критический разбор мнения Лобанова в Соврменнике (1836, III, проза, стр. 96). Ср. вторую строфу в третьей псальме, помещенной в статье кн. П. П. Вяземского: «Собрание факлимиле и материалов по книгопечатному делу в портфеле Т. Ф. Большакова» (Памятники древней письменности: 1879, IV, стр. 14 (2), или во втором издании трудов кн. Вяземского стр. 339. Не знаем, кому принадлежит чтение при первом напечатании псальмы: «О когда убуду ^ врать попранный…», но оно неверно, ибо дело идет о кающемся грешнике, о вратах же (рая) там нет помину).

 

— 51 —

Язык офеней (торгашей-ходебщиков) также служитим для разговоров только в присутствии других, между собою же они говорят всегда языком общим, великорусским. [1]

То же самое говорит г. Романов о катрушницком лемезене, тайном языке шаповалов. «Лемезень свой катрушники-шаповалы употребляют только вне дома, в рабочих отлучках, и никогда не говорят на нем на родине. Делается это во-первых, из нежелания его профанировать (sic), во-вторых, из опасения, чтобы не изучили его местные евреи, эксплуатирующие, как и везде, темную народную массу. Осторожность шаповалов дошла в этом отношении до того, что лемезень их неизвестен даже членам семьи, езанимающимся шаповальством». [2]

То же самое надо сказать и отосительно языка прасолов, [3] швецов в Симбирской губернии, [4] и проч.

 

[1] К. Тихонравов: Владимирский Сборник, 1857, стр. 24; Вестник И. Русского Географического Общества, 1857, XIX: Исследования и материалы, стр. 95

[2] Живая Старина: I, стр. 11

[3] Мартынов: Язык прасолов (Тульские Губернские Ведомости 1870, 44); ср. Срезневский (Срезнев): Афинский язык. Отечественные Записки 1839, т. V(сентябрь), отд. VIII, смесь, 4 – 5. Глагол прасолить в смысле барышничать – употребляет кормчая XV века, рукопись Соловецкой библиотеки (Православный Собеседник 1860, VI, 313). В. немецкой литературе есть небольшой словарь подобных же торговцев, изданный И. Вольфом: Die geheime sprache derHandelsleute, etc. Essen, 1879. – Ave-Lllemant также говорит об особом языке торговцев (Das deutsche Gaunerthum, II, 193, примечание)

[4] Липинский и Скрябин (М.): Материалы для географии и статистики России. Симбирская губерния. СПб., 1868. II, 436 – 437. В. Н. Добровольский: О дорогобужских мещанах и их шубрейском или кубрацком языке, СПб., 1898, стр. 12 и  др. 

 

— 52 —

Кому не известно также, что из желания скрыть от покупателя настоящую цену товара, чуть ли не в каждом магазине  введены свои тайныя отметки, для чего подбирают какое-либо слово или речение из десяти разных букв, наприм.: Португалия, правосудие, Иерусалим, люби правду, пучеглазый, царское имя, хлеб и соль, республика, Got hilf uns, borge nicht, gardez vous, и т. подобн., которые и служат затем условными цифрами, причем в отметках большие литеры означают рубли, строчныя —копейки».[1]

Есть нарочито тайный язык, известный argot (немецк. rothwälsсh, Gaunersparche, англ, cant, slang), собственно воровской язык, язык мошенников. Далее, есть особый язык тюремных сидельцев и вообще мест заключения; язык ссыльных и арестантов, состоящий из своих речений; припомним здесь оригинальный язык декабристов, которые, будучи в Петропавловской крепости перегонаривались-де между собою постукиваньем. [2] Есть школьный жаргон, жаргон канцелярий, военный, условный язык цветов и цвета (окраски), [3] некогда был язык мушек, веера, есть язык перчаток, [4] язык сургуч-

 

[1]           О пометах на товаре у офеней см. в статье Трохимовского: «Офени» — Русский Вестник 1860, V, 582. Ave-Lallemant: Das deutscheGaunerthum, II, 193, примеч. И. Шульгин: Опыт системы энциклопедии словесности. Вильна, 1859, стр. 19 – 20.

[2] Нечто невероятное о подобном же языке помещено в Русской Старине 1898 года: IX. 597 — 598.

[3]           См.. W. Wackernagel: Die Farben und Blumensprache des Mittelalters. – C. Bűrger: Bluemensprache. – Charlotte de la Tour: Le langage des fleurs P., 1876. – Almanch de langage des fleurs. P., 1888 – Fr. Portal: Des couleurs symbolique dans l`antiquite, le moyen âge et temps modernes. P., 1837. – Есть указания в превосходных трудах чеха Чепека Зиберта и проч.

[4]           С.-Петербургские Ведомости 1893, 229. – Курские Губернские Ведомости 1896, 96.

 

— 53 —

ных печатей, [1] ярлыков, [2] и проч. Извстен типичный язык семинаристов (бурсы), наприм.: есциты— получавшиее такое название от отметки в нотате авдитора: ns (nesciens), энбеи – от nb (non bene), еранцы – от erans (есть фамилия Еранцовых), амартаны – от άμ (αρτάνον) [3]. Для условных переговоров, на

 

[1] Сын Отечества 1893, 318.

[2] Вот какое предостережение путешественникам за границей предлагает одна газета. Уезжая из какого-нибудь города, читаем там – тщательно осматривайте ваши чемоданы и сундуки. Если вы увидите на них ярлыки и объявления той гостиницы, где вы останавливались, сорвите их поскоерее, во избежание недоразумений и неприятностей. Не думайте, что эти ярлыки с адресом отеля простая реклама: это ваш паспорт, выданный вам кельнерами для кельнеров той гостиницы, где вы остановитесь в следующем городе. Этот паспорт говорит: есть ли у вас деньги и щедры ли вы, он указывает также простоваты ли вы или себе на уме… Сообщаются же эти сведения особым способом наклейки ярлыка-рекламы: прямо, косо, наоборот, на крышке, на ден, на боках чемодана… Более интимные сведения пишутся на оборотной стороне бланка (Русское Слово 1895, 207). – Недавно открыт язык конокрадов, широко раскинувших свою деятельность в подгородных местностях Варшавы (Курские Губ. Вдеомости 1896, 77). Об этом языке у цыган см. Hans Gross: Handbuch fürUntersuchngsrichter, etc. Graz, 1893, 196 (книга Гросса – труд замечательный).

[3] Архимандрит Антонин (Капустин): Поездка в Румелию, стр. 17. – См. Очерки бурсы Помяловского, где приведено очень много слов из семинарского жаргона. У Малеонского в его романе: «Вышеславцев» встречается несколько подобных выражений, и некотор.др. Не так давно вышел целый словарь французского военно-школьного жаргона: L`Argot de Saint-Syr (Paris, 1893, стр. 75), где в качестве предисловия помещено весьма любопытное письмо воспитанника к своему товарищу: понять это послание без помощи лексикона решительно невозможно. Выдержки из жаргона С.-Сирской школы по журналуL`Illustration приведены в Изборнике Разведчика: 1896, II, 59 – 96.

 

— 54 —

Руси изстари служил между прочим свист, употреблявшийся не одними разбойниками. Известна народная песня:

Научить ли тя, Ванюша,
Как ко мне ходить:
Ты не улицей ходи –
Переулочком,
Ты не голосом кричи —
Соловьем свищи,
Чтобы я млада-младенька
Догадал[а]ся,
И с пиру бы-со беседы
Поднималася…

Перечислить все условные (тайные) языки или жаргон отдельных классов — нет никакой возможности, ибо здесь открытое и безграничное поле самой пылкой фантазии, причем каждая риторическая фигура, будь то метафора, ирония, аллегория, etc., однажды принимаясь известным кружком тем самым уже получает в нем право гражданства и понемногу вступает затем в общий оборот, при случае заменяя собою обычное слово.[1]

 

[1] В. Шерцль: О словах с противоположными значениями. Воронеж, 1884. – Поптку перечислить условные языки в Германии см. у Ave-Lallemant в его известном сочинении: Das deutsche Gannerthhum. Что до употребления жаргона и степения распространения какого-либо слоа, то об этом никогда ничего с точностью сказать нельзя, и какое-нибудь областное выражение также легко заносится в другое место и там усваивается,как и наиболее употребительные, пришедшие путем литературы (собственно изящной словесности) или науки (популяризация терминов): Известия И. Академии наук, 1853, II. Материалы для словаря. Заметка К. Ф. Рулье относительно областных выражений (XXIV, 380).

 

— 55 —

К этой же категории жаргона (или вернее —арго) надо отнести и условный язык, сделанный из языка обыкновенного.

Самый общеупотребительный и самый относительно старинный язык этого рода есть так называемый разговор по херам, когда слог хер (произношение буквы Х церковнно-славянского алфавита) или какой другой, что все равно — вставляется между каждым елогом ироизносимого слова, нричем к началу, а иногда и к окончанию слова также приставляется избранный слог.

По этой системе предложено, нанрим., «покурим трубочки» будет таково: херпохеркухеррим хертрухертрухербочхеркихер.

Или последний слог каждого слова складывают по церковно-славянскому произношению, для вящей же темноты и невразумительности слова произносить скоро и делают на конце особое ударене, так сказать отчеканивают последний слог: покурим-мыслете-ер-м [1] трубочки-како-иже-ки.

Говорят также заранее условясь в известных приставках к слову, причем самые выражения разделяют наполы и ставят эти части одну на место другой: ши-бочки-тру-цы рим-поку-тацы, здесь ши и цы — условные приставки, бочки — вторая половина слова, тру — первая (трубочки), рим — вторая половина, иску — первая (покурим), тацы — приставка, и т. подобн.

Воспитанники одного духовного училища говорят между собою на всевозможных, условных языках, все достоинство которых сводится к тому, чтобы посторонний не мог понимать их; с этою же целью и названия языков самые разнообразные, наприм,: микофарский язык, сирамский, котский, и др. Приведем одну

 

[1] См. ниже написание сего слога в записке Царя Алексея Михайловича к стольнику Матюшкину.

 

— 56 —

фразу на двух первых языках, микофарском и сирамском. Так, малорусское: «Дай минi трошки хлiба» — будет по микофарски: «Давай мизинiзi трозошкизи хлiзiбаза». А по сирамски: «Данавай минивi троновошкиниви хлiнiвiбанава». [1]

Следует сказать, что язык argot не настолько богат, чтобы на нем существовали непременно все выражения, почему для образования нового слова — к обыкновенному речению приставляют какой-нибудь слог, и с таким окончанием известное выражение, находясь в ряду других действительпо непонятных (изобретенных, придумавных), становится уже положительно неузнаваемо. [2]

Не можем не отметить здесь следующего обстоятельства: даже у Резьян, народца относительно небольшого, исследователь их языка подметил еще особливый, тайный, никому посто-

 

[1] Сообщил П. М. Добровольский. – Немецкий Carbonari-Sprache составлен подобным же образом. Так, фраза: Heinrich Korn wurde beutevernommen… получает такой вид: hacheinonroricenhach Kakorornon wachurordude hacheutute cacherornonomomenon… (Monfort: Anweisung zur Scnell undGeheimschrift, etc. Berlin, третье издание, без года). См. также у  академика И. В. Ягича: Die Geheimsprachen bei den Slaven. Wien, 1895 стр. 8 – 9. Пример другого рода криптоглоссы: L`abbaye de monte-á-regret m`attend; qu`on me fauche le colas… je fait suer le chėne sur le grand trimard (меня ждет гильотина; мне отрубят голову; я убил на большой дороге). W. Duckett: Dictionnire, I, 795b.

[2] См. Русско-Нищенский словарь, составленный из разговора, нищих Слуцкого уезда, Минской губернии, местечка Семежева, и отзыв о нем акаемика А. Ф. Бычкова (Сборник отделения русского языка и словесности И. Академии наук, 1881, XXI стр. XXIII – XXXIV). В словаре этом немаловажную роль играют приставки к словам обыкновенным, для затемнения их смысла непосвященным (приставляются слоги бе и ку). У французов для образования quasi-непонятного слова прибавлют к обыкновенному речению слог mre (W. Duckett, I, 795а).

 

— 57 —

роннему непонятный; автору заметки о сем удалось слышать всего лишь несколько фраз этого языка, состоящих главным образом из обыкновенных резьянских слов, но употребленных в иносказательном, переносном смысле. [1]

Относительно происхождения слова argot, мнения расходятся. Так, Фюретьер (Furetiere) выводить его от города Аргоса, потому что, говорит он, большая часть выражений сего языка составлена из слов заимствованных с греческого». Приводим это мнение как одно из распространенных наиболее, хотя предположение Фюретьера, по замечанию Моро-Кристофа, и опровергается Гранвилем в его поэме «Картуш». [2] Дюша напротив производит этот язык от имени Ragot, некоего бродяги времен Людовика XII: отсюда и произошло-де выражение rgoter вместо grommeler и murmurer, в смысле канючить, христарадничать. [3] Клавье видит корень сего слова в латинском ergo. [4] Тротц говорит что это rothwälsch (тоже

 

[1] Славянский Сборник, 1876: Резья и Резьяны, 223 -371; ср. также Сборник Отделения русского языка и словесности И. Академии наук, т. XXI, статью Срезневского о Фриульских славянах: 5, стр. 56. — Интересуясь воровским арго, мы обратились через один петербургский книжный магазин в Стокгольм  с запросом — нет ли  там каких словарей в этом роде, на что получен следующий ответ:              «Da hier im Lande die Gaunerschaft kaum im Entstehen begriffenund noch lange nicht so ausgebildet ist wie zum Beispiel in Berlin, Paris und London, so existirt leider noch kein derartiges Lexicon, da die Sprache hefür nochnicht entstanden ist».

[2] Cartouche on la Vice puni (песнь Х). Книга эта перепечатана в 1827 году, но делаеко не в полном виде местами не совсем точно (см. о ней в словаре Дюкетта).

[3] Duchat в примечаниях к Рабле: кн. II, гл. 2 (W. Duckett, I, 794a).

[4] См. Этимологический словарь Рокфора (W. Duckett, ibid.)

 

— 58 —

что argot) — eine unverständliche  Spitzbubensprache, непонятный мошеннический язык, и рядом в польской глоссе поясняет: язык цыганский,которым rabusiowe i lotrowe zwykli mowic». [1] Ру называет его Bettelspraсhe (язык нищих). [2] Ноэль и Шапсаль опредtляют жаргон как langue des filous. [3] Кроме rotbwälsch, у немцев есть еще другое название сего языка — kokamloschen и jadzinken, что собственно значит язык ловкачей (пройдох), представляет же он собою смесь простонародного верхнее-немецкого и жидовско-немецкого жаргона, и т. п., и судя по оборотам речи и построению фразы можно с достоверностью сказать, что первые изобретатели сего языка были евреи. В одной брошюре Общества поощрения духовно-нравственного чтения сказано, что воровские мошеннические шайки в Лондоне говорят своим особым, варварским языком. [4] У русской голи перекатной жаргон ее называется «музыкой», и самое выражение «ходить по музыке» значит вовровать, мошенничать.

Весьма типичное название этих людей – золоторотец – давно получило право гражданства и употребляется почти всюду, во всей России, хотя есть у них и свои особенные или скорее

 

[1] Словарь. Лейпциг, 1803. I, 381. Здесь выражение: «цыганский» надо понимать в смысле плутовского, воровского и т. п. (Linde, изд. 1854, I, 337 и след.), собственно же язык цыган не имеет ничего общего с argot, и в отношении лексическом он прекрасно разработан (см. труды Пота, Миклошича, Влислоцкого, и др.). Перечень сочинений о цыганах в России, см. у К. Пашканова: Цыганы, etc. СПб., 1887, стр. 140 -146; см. также очерк Д. Суручана в Новороссийском Календаре на 1892 год, отд. IV, стр. 93 – 106, и проч.

[2] Fr. Roux: Dictionnaire, s. v.

[3] Dictionnaire, s. v.

[4] В притоне лондонских воров. СПб., 1875. Ср. у А. Я. Пухмайерав грамматике цыганского языка приложение «Hantyrka» (воровской чешский язык).Prag, 1821, 81 – 88; Gartenlaube 1891, стр. 812 и след. C. W. Zimmermann: Die Diebe in Berlin, etc.

 

— 59 —

местные названия. Так, в Петербурге это мазурики, мазура проклятая, кадеты вяземской лавры; в Москве это жулики, жулябия, хитровцы; в Харькове их зовут раклы (ед. ракле); в Саратове — корсак, галаховец; в Орле это босяки, в Темрюке они известны под именем «голяков», в Рыбинске их величают «мартышками» и «зимогорами» (так как зимою-де им приходится горевать), в Тобольске их называют «жиганы», вОдессе «ночные птицы», в Балте им дают название «красноярцев» (от предместья Красный Яр), и проч. Со времени последней сербо-турецкой войны возникло новое название босяков — «добровольцы золотой роты босого батальона». Название «босяк» как родовое встречается вврочем и в других местностях. Называют их также «посадскими» (в Кронштадте), в Казани «суконщиками», от пригородной Суконной слободы, некогда населенной фабричными, отличавшимися буйным характером. В прибалтийских губерниях к босякам и золоторотцам применяют русское Karmantschik (карманщик, буквально значит мошенник). [1] Как выродилось понятие сего последнего слова можно судить по тому, что в старину мошеннический промысел не считался зазорным, им занимались наравне с другими ремеслами, и в городах, наприм. в Можайске, были целые улицы, по официальной переписи значившиеся как заселенные мошенниками [занимавшимися шитьем (кожаных) кошельков]. Между прочим, не отсюда ли ироническое народное «обшить» в значении обмануть, а «шитик» в смысле мошенник?

 

[1] М. Stillmark: «Jurri Blatt und Genossen (Ein Beitrag zur Charakteristik der jugendlichen Verbrecher in Dorpat». Baltishe Monatsschrift, 1866, IX, 188: Der Volksausdruck (für Taschendiebe) hiefür (в Юрьеве) ist Karmantschik. – О немецком Gauner см. Joseph Kehrein: Onomatisches Wöterbuch. Wiesbaden. 1862, стр. 262.

 

— 60 —

В старину на Руси мошенников звали костарями. Собственно костарить значит ловко попадать биткою в бабки, отсюда костарь или костарь — сначала искусный игров в бабки, и потом — мошенник, то же что зернщик, промыслявший игрою в кости, ныяешний шуллер. Похождения костарей далеко внрочем оставляют за собою подвиги теперешпих мазуриков: это было нечто ужасное, сколько можно судить по эпизодам, сохранившимся в древних актах. Приведем на выдержку один из множества подобных, встреченный нами в грамоте великого князя Ивана Васильевича (1546 года марта 26) крестьянам и присельчанам Антропьевской слободы, на реке Лузе, в Устюжском уезде. В грамоте повторяются следующее мотивы жалобщиков: «… и держать де им того стану непочему, и того станового двора ставить им нечем, и держать его некому, потому что де у них в той слободке доводчик корчму держал сильно, а прежде сего у них корчмы не бывало в той слободке, а та де их слободка стоит надорогах, на великопермьской, и на вятцкой и на велегоцкой, и с тех де у них дорог на тот становой двор на корчму приходят всяше люди: тати и разбойники и костари, и у того доводчика корчму пьют всегда, и тех слободцких людей бьют и грабят и крадут, и проходу мимо того двора слобожанам нет, потому что многих людей до смерти бьют, и теми людьми мертвыми их (слобожан) подметывают, и (тем) чинят им убытки великие» … [1]

[1] Вологодские акты, хранящееся в Археографической Комиссии. Ср. вирш Климентия Зиновиева сына, иеромонаха времен Мазепы: «О костарях»:

… где пройгравшись ничого дать, перста одсицают.
А часом отризуют уста або губи
и вводят злие раби злих рабов до згуби,
А под час за перста ног висят и щезают,
и наглее з свита сего на той изхаждают….
(Основа: 1861, I, 230)

 

— 61 —

Происхлждение тайного языка или что то же тайнописи (криптография, стеганография) восходит к глубокой древности и возникло из потребности не допускать до всеобщего сведения таких известий или событий, которые по существу своему предназначались лишь до определенного (своего) кружкаЮ для некоторых лиц. Средства к сему были различны. Писали так называемыми симпатическими (невидимыми) чернилами, способ вызывать которые известен был только тому, кому адресовалась тайнопись. Изобретали также для сей цели особые письмена. О первом приеме говорит Геродот, и приводит несколько примеров подобной тайнописи. Собственно же криптографию находим у спартанцев, о чем упоминает Плутарх. [1] Особенно сильное развитие получил тайный язык у христиан первых веков, когда преимущественно господствовала символика, аллегорические изображения и эмблемы, в коих скрывалась идея о Божественном Искупителе мира и Его учении (Орфей, Добрый Пастырь, образовавшийся из Гермеса криофора, рыба, якорь и мн. др.). [2]

С течением времени криптография постепенно теряла свой прежний характер, и теперь уступка тайнописи и иной взгляд на нее могут быть оправдываемы по отношению разве кь выс-

 

[1] Подробно о сем говорит Eduard B. Fleissner v. Wostrowitz: Handbuch der Kryptographie. Wien, 1881; см. также у Лавровского: Старорусское тайиописание (Древности, III, 1, 29 и след.); A.Rich: Dictionnaire des antiquites remains et grecques (Paris, 1891), стр. 571, и проч.

[2] См. словари: W. Smith and Cheethm, Migne, J. X. Krauss, Martigny, Schenkel; E. Reussens: Elements d`Archeologie chretienne (Louvain, 1871); H. H. Bergner: Der Gute Hirt in der altchristlichen Kunst (Berlin, 1890); Menzel: Christliche Symbolik (Regensburg, 1854); Friedreich: Die Symbolik und Mythlogie der Natur (Würzburg, 1859) и мн. др., в частности: Attribute der Heiligen (Hanover, 1843); Лэпковского: Ikonografia (Warszawa, 1857), и проч.

 

 — 62 —

шим целям, ей преследуемым: такова наприм. дипломатическая или какая-либо другая важная переписка, где есть или предполагается к тому особого рода необходимость; [1] такова, далее, криптография, употребляемая с блогочестивой целью,  ради безвестности и вящего смирения человека, наприм. надписи на предметах, приносимых в дар церкви, [2] сокрытие имени списателем своего труда, составителем, жития святого, какого-либо сборника, цветника, и т. п. Для сей цели в старину употребляли особые, придуманные письмена, или употреблялась так называемая литорея, тарабарская грамота (азбука). [3] Люди вкусив-

 

[1]  Карамзин: X, гл. IV, 148, примеч. 438 и 453 (81). А. Н. Попов: Дипломатическая тайнопись (Записки С.-Петербургского Археологического Общества, 1853, V, 156 – 162. Пропозиции Ф. Салтыкова. – Об арго, употреблявшемся даже в дипломатической переписке, см. F. Genin: Recreationsphilologiques. Paris, 1856, стр. 73 – 74, и др. Тут же у Женена и этимология слова argot, которое, говорит он, не более как аллитерация jargon, и составлено оно теми самыми лицами, кои употребляют арго, а слово jargon заимствовано-де от итальянцев: у них выражение это называется lingua gerga, или сокращенно –gergo, язык священный, тайный, как тайны и его адепты.

[2] Ев. Матфея VI, 4; Луки I, 52. – См. например надпись на колоколе, принесенном в дар Царем Алексеем Михайловичем Саввино-Сторожевскому монастырюб (С. Смирнов: Историческое описание Саввино-Сторожевского монастыря. Москва, 1877, стр. 54). Горный Журнал, 1833, I, 134). – А. Востоков: Описание рукописей Румянцевского музея, CCCLXIX; Москвитянин 1843, III, ч. 2, стр. 511 – 512 (рецензия А. Ф. Бычкова). И. С. Некрасов: Пермские письмена в рукописях XV века (Одесса, 1890), и проч.

 

— 63 —

шие западного просвещения наездами по торговле в Ригу – случалось делали запись латинскими буквами, нередко наоборот, от правой руки к левой, что еще более осложняло разгадку написанного (такие записи обыкновенно читали в зеркало). Или употребляли иносказательный счет, раскрывавшийтайну при переложении его на буквенные цифры кириллицы, наприм.: Пятьдесят равны шестерицами осморечным да исполниши единощи четыредесятное седмицею совершеннейшею десятериц почитай, с нимже девятое число с пятым присовокупляй, четверосугубным исполнение восприемлют, т. е. (50.6) + 8 + 40 + 70 + 9 + 5 + (4.2), что в переводе на церковно-славянский буквенный счет дает

Вот другая подобная же запись: «Кто писал книгу сына церковного имя списавшего. Раб к рабу умным перочернительством слово седел в дому своего господина некоего купца течение стоял, его же званию вина всесложным совокуплением седьмописменно в числе сто шестеро и девять десятеро. Начертание же четыредесятное с десятным, и паки сто третицею сугубо с первым и осмиричное предваряет тридесятносу с одном. Время же на тысящи раз читаемо седмь, и над сторицею десять, восьмое по сих. Десятого месяца, третьи девятины числа, под солнечными зарями предлежацее бо изведох». Имя списателя, как читатель вероятно уже догадался – Михаила , что в сумме дает 690 (40 + 10 + 600 + 1 + 8 + 30 + 1) время же определяется 7118м (1610) годом 27 июня.

Или такой способ: ки, гв, аа, мл, лк, ср, гв, дд, что значит Левонтей.

Делали запись, переставляя буквы в каждом слоге, одну на место другой. Наприм.:

 

 

— 64 —

 (т. е.: Писал сии тетрати грешный Алезей Грозин…). [1]

Наконец криптография допускается из похвального чувства скрыть от других что-либо зазорное, наприличное [2].

Царь Алексей Михайлович очень любил криптограию. Иногда он видимо тешился этим способом выражения. Сохранилось собственноручное письмо его к Матюшкину, где содержание читается по первым, начальным буквам речений. Интересно, что здесь сказался также и метод обучения грамоте встарину (ърм, ьрм). Вот это послание, подлинник коего хранится в Археографической Комиссии:

«Борис Андрей Родивон Трофим ърм Карп Андрей Калист ърм Трофим Енох Борис Янос Недромонт Енох Трофим ърм Трофим аз как (зачеркнуто: крома ърм) ърм мой есть наш яз хер лой Енох бой он мой ърм зай зой аз кай аз луй (зачеркнуто: луй) он юс ир Ной аз каз он рюх ьрм миг из Тферь ьер наш Енох как ох мурашька зх (sic). А потом будь здрав».

При дешифровании записка дает: «Барт (ошибка вместо брат, что произошло от неправильного размещения двух имен: Родивон и Андрей), как тебя нет, так меня хлебом з закалою и норьмить некому»…

Можно следовательно сказать, что едва ли не в каждом слое общества, и притом на всех его ступенях – есть или по крайней мере был какой-либо особый, свой тайный язык, обусловленный тою или другою необходимостью. Такова, повто-

 

[1] Рукописный сборник, принадлежащий князю Н. Д. Долгорукову (в Чернигове)

[2] Примеры сего в факсимиле из рукописи нашего собрания см. в этнологическом очерке: Брянские Старцы, в. III, стр. 11 – 12.

 

— 65 —

рим, была христианская символика, носящая характер прообразовательный; таков таинственный язык икон, божественных изображений; таково шифрованное письмо и всякий условный языки: таковы наконец вымирающие остатки тайного языка нищих старцев, [1] быть может некогда употреблявшегося в среде наших первых паломников, ходивших па христианский Восток для поклонения святыне и занесенного ими оттуда; таков же тайный язык офеней, почти во всем сходный с нищенским и без сомнения подобно ему образовавшийся под сильным влиянием греческим.

От языка тайного следует различать язык таинственный, употребляемый священно-служащими при отправлении ими каких-либо таинств, [2] или во время обрядов, совершаемых лицом духовными или мирянином (ср. обряд побратимства, [3] юридические символы, [4] заклинания, и проч.).

 

[1] Е. Романов: Очерк быта нищих Могилевской губернии и их условный язык (Любецкий лемент). Этнографическое Обозрение, 1891, стр. 126 (II).

[2] В. Арсеньев: О символизме православного богослужения. Душеполезное Чтение 1890: I, 391 – 397; II, 63 – 68; III, 83 – 93, 363 – 389, и след.

[3] К. Никольский: О службах Русской Церкви, бывших в прехних печатных богослужебных книгах. СПб., 1885, стр. 371 – 388. Известно, что побратимствои до сих пор живет в детском обычае крестить кукушек. Косвенно, с благословения Церкви, обряд, напоминающий побратимство, встречается у мариупольских греков (Ф. Браун: Мариупольские греки. Живая Старина 1890, II, стр. 86).

[4] J. Grimm: Deutsche Rechtsalterthümer; Michlet: Origines de droit français; M. Chassan: Essai sur la symbolique du droit: П. Калмыков: О символизмеправа вообще и русского в особенности; Станиславский: Об актах укрепления прав на имущества, и др. Юридические символы приурочивались к суеверным обрядам, на которые Церковь смотрела враждебно (А. Будилович: Тринадцать Слов Григория Богослова. СПб., 1875, стр. стр. 243, л. 322. β – ζ). 

 

— 66 —

Вопрос — откуда взялись офени и откуда взялся офенскийй язык — решается различно. К объяснению сего приводят нисколько преданий или толкований самих офеней. Они говорят во-первых, что где случится быть двоим или троим офеням — они нязывают себя мясыками или масыками, а мясыки-де был народ кочевавший но Волге, и от этого народа они будто и заимствовали свое название и (тайный) язык свой. Другое предание говорит, что торговцы-венгры из города Офена первые стали называться офенями, а потом это название перешло уже и к местным ходебщикам. По третьему сказанию, название офеней производится от того, что греки, начав вести в значительных размерах торговлю с Русью, явились сюда в виде переселенцев из Афин, и потому назывались афени, афинеи, или но владимирскому произношению – офени. [1] Действительно, в XV столетии было большое переселение греков, между прочим и к нам на Русь, [2] и названиее афинян или офеней могло перейти от них ко владмирским ходебщикам, имевшим с ними торговые сношения. Это тем более вероятно, что и доныне в искусственном офенском языке много слов, взятых прямо с греческого. Мнение это принимается  как

 

[1] От слова «офеня» образовалось в женском род офиница: см. челобитную офиницы Федоровой на государеве (sic) пушкаря Фрола, и проч. Г. Гансен: Древние русские грамоты, хранящиеся в ревельском городском архиве. Ревель, 1890, стр. 40 (66)

[2] Лучшиее греки ушли однако па юг, в Италию (Дамаскин Семенов-Руднев: Библиотека Российская, и проч. Памятники древней письменности, 1881,XI, предисловие, стр. 10).

 

— 67 —

более других правдоподобное. Покойный профессор В. И. Григорович выводит слово «афень» из языка Татов, что значит  — оставленный, отшедиии.[1] Очень возможен и такой источник сего названия, но остановиться на чем-либо, приняв за непреложное одну какую-нибудь этимологию из приведенных — не решаемся, пока не будет собрано более лингвистического материала, причем немаловажную роль будет играть топографическое распределение языка офеней и нищих.

Относительно зарождения тайного языка собственно у нищих и старцев кажется не может быть двух гипотез. Как мы уже выше сказали, более чем вероятно он должен был впервые появиться среди паломников, нуждавшихся для своего обихода на Востоке в греческом языке, который затем в виде тайного или вернее непонятного дома для окружающих — понемногу насаждался ими по возвращении на родину и постепенно передавался другим.

Сохранились письменные памятники, нечто в роде словарей, где приведены и подобраны греческие фразы с русской их транскрипцией и переводом. Правда, памятники известные нам не восходят слишком далеко, относительно они позднего времени, но ранее при неразвитии письменности они вряд ли бы и могли явиться. [2]

Сюда же, к этой категории паломников должен быть причислен и тот бродячий элемент, странники, калеки-перехожие (старцы, кобзари и нищие), о которых говорят наши былины и упоминают исторические акты.

 

[1] Записка антиквара. Одесса, 1874, стр. 8, примеч. 2.

[2] Ср. Н. К. Никольский: Речь тонкословия греческого. Памятники древней письменности, CXIV.

— 68 —

Поставленный в особые условия к окружающему миру, калека-перехожий, некогда образец блогочестивого человека, с течением времени выродился в нынешнего нищего старца, распевающего псалки. Безулепый, в заботах о своей спасне он чисто механически повторяет теперь стих о Хведоре Тырине, Василии Касарецком и о двенадцати пятницах, дорожа при этом одною лишь трохвилкой, дабы в тот день иметь возможность купить себе микрый буклянн гамыры, потроить громохи и затем покимать в парке. Память о языке заимствованном понемногу утратилась, чистый греческий язык обратился в нищенский жаргон, в конце концов и этот последний сделался теперь достоянием лишь немногих, и кажется без большой ошибки можно сказать, что недалеко то время, когда под воздействием новых условий быта, язык нищих, офеней, лирников, шаповалов, и т. п. — вымрет совершенно.

Остановимся здесь несколько.

Интересные сведения о нищих в Новозыбковском уезде собраны местным предводителем дворянства, А. А. Мухановым, которому прнпосим глубокую благодарность за сообщение его записки, составленной по вопросу комиссии о мерах борьбы против профессионального нищенства.

Вопросы, затронутые комиссиею, говорит А. А. Муханов, столь сложны, что точного ответа на них без особого подробного наследования не представляется возможным дать даже относительно одного уезда. По собранным однако мною в Новозыбковском уезде приблизительным сведениям, оказалось, что профессиональное нищенство в губернии Черниговской и прилегающих к ней губерниях малороссийских имеет прочное, весьма старинное устройство, выработанное веками. Профессиональные нищие, главным образом» слепые, и в мень-

 

 — 69 —

шем числе разные настоящие или фальшивые калеки — образуют в каждом уезде особое общество. Осенью общество это собирается для выбора из среды себя старшин, учета общественных сумм и денежной книги, которая ведется нанятым для того лицом; тогда же совершается молебствие перед общественною иконой, находящеюся обыкновенно в приходе старшины, производится испытание желающих вступить в общество в знании ими песен светских (?) и духовных, необходимых в ремесле, [1] после чего успешно выдержавшими испытание выдается двойная белая сумка, каковой прочие не имеют права носить, и совершается прием новых членов по внесении ими вступных денег в размере нескольких рублей. Эти собрания нищих заканчиваются крупной попойкой и скандалами. Общественные деньги употребляются на выдачу ссуд членам общества в случай свадьбы кого-либо из них самих или их детей, для постройки новой хаты, и т. п. В назначенный срок занятые деньги возвращаются с процентами. О размерах капитала таких обществ узнать что-либо верное — не оказалось возможным.

Профессиональные нищие, быть может, имеют связи со всеми соседними губерниями и содействуют друг другу при своих путешествиях по ярмаркам и местам богомолья за сбором подаяний, каковыя для слепого с его проводником-

 

[1] О науки, какую проходят или должны проходить кобзари прежде чем выступить в народ для своего промысла, см. В. Горленка: «Бандурист Иван Крюковский» (Киевская Старина, 1882, XII) и у П. Житецкого: «Мысли о народных малорусских думах». Киев, 1893, стр. 162 и след.; здесь же о «старечих» братствах или цехах, слагавшихся из (контингента) нескольких шпитален или богаделен одного и того же города или деревни (стр. 164 — 165).

 

— 70 —

мальчиком достигают за шесть или семь недель странствования по Черниговской и Полтавской губернии рублей до сорока или пятидесяти.

По возвращении домой, такие нищие отдыхают и занимаются своим хозяйством, будучи во многих случаях значительно богаче среднего крестьянина, к прошению же милостыни у себя на родине они почти не обращаются, считая это недостаточно доходным.

Другой разряд сельских професйональных нищих, не входя в общество, дествует в одиночку и собирает скудное проитание на родине по базарам и у входа в церкви: это люди наиболее бедные и вероятно наиболее многочисленные.

В городах, даже столь небольших, как Новозыбков, некоторые профессиональные нищие  занимаются попрошайничеством посредством просительных писем, и собранные деньги пропивают.

Наибольшее число профессиональных нищих-слепых Новозыбковского уезда, участвующих в обществе, проживаетв с. Рыловичах и в Малощербиницкой волости. Общественная икона их находится в церкви села Великой Топали, из этого же села до последнего времени был избираем и старшина общества. В Суражском уезде таким центром было вероятно с. Ущерпье, и еще недавно старшиною суражских нищих был довольно богатый слепой из деревни Вихолки, Ущерпской волости.

Весьма печальною является при сем жизнь мальчиков, поводырей слепых: этим последним родители отдают в наймы своих десятилетних или двенадцатилетних сыновей за пищу и одежду. Плохо одетые, сообразно своему промыслу, и питающиеся хлебом и водою, дети-поводыри часто подвер-

 

— 71 —

гаются жестоким побоям со стороны сноих принципалов, особенно же достается от старших за кражу у них пищи и за утайку части подаяния.

На этом кончаем выдержки из записки г. Муханова, далее там предлагаются разные меры к искорененно нищенства.

Очевидно, в организации новозыбковских и суражских нищих мы имем дело с институтом цехового братства, каковые учреждения сиздавна существовали на юге России и в губерниях белорусских.[1] Время конечно изменило обличие нищенской корпорации, таково наприм. нынешнее взимание роста за ссуду братчику денег, что уставами прежиих стариниых братств запрещалось. [2] или попойки нищих-корпорантов, кончающаяся скандалами, [3] но сущность цехового

 

[1]           См. о сем наприм. в Историко-юридических материалах, извлеченных из актовых книг губернийй Витебской и Могилевской. Вв.: VII, 325-328;VIII, 291, 296, 351, 370, 407; IX, 195 и след.; X, 189 и след., 295— 301, и проч. См. также выше, в первом отделе Трудов черниговской архивной комиссии журпал поелйднего, экстренного засдания, где помщен комментарий М. Ф. Владимирского-Буданова к подтвердительной грамоте, данной св. Феодосием летковскому братству (Ср. грамоту патриарха Кирилла, содержащую в себе устав луцкого братства. Ок. 1623 года. Памятники, изданные Времен. коммис. для разбора древних актов, и проч. Киев, 1848, т. I, стр. 36 (VII), и грамоту Иоакима, патриарха антиохийского, на основание церковного братства львовского. 1586 года (там же, т. III, стр. 1 — 21, и в остальных двух томах, II и IV).

[2] Если какому брату, при несчастии его в бедствии, оказана помощь одолжением денег, то не должно брать за то лихвы (Памятники Вр. Ком., т. III, стр. 12, ст. 23; ср, устав луцкого братства, там же, т. I, стр. 48, ст. 12).

[3] О запрещении пьянства в цехах, см. Историко-юридические материалы, и проч.: в. XVI, 267, или относительно братств: Памятники, т. III, стр. 19, ст. 39.

 

— 72 —

устройства, исконный тип и характер братств сохранился у нищих вполне, на что указывает регламентация приема новых членов со взнесением определенной вступной (входной или вписной) суммы, ведение денежной братской книги, и проч.

Неприглядное положение поводырей, вербующихся из семейств самых бедных крестьян за ничтожную плату (шесть рублей в год и кормить, или за пищу и одежду), по нашему мнению должно бы обратить на себя главное и преимущественное внимание. В данном случае мальчиков без всякого ущерба могли бы заменять зрячие старики, и тем в корне был бы положен предел рассаднику профессионального нищенства, иначе – развращению детей, с чем вместе уничтожилось бы приучение их к бродячей жизни и тунеядству, к праздности и нищенству, как легкому промыслу добывания денег и при случае наталкивающему, соблазняющему на преступление. Зависит это от учреждений, выдающих паспорты. В нашем собрании рукописей есть «Регистр вступившим в белицкое уездное казначейство свидетельствам и по оным выданным мещанам и крестьянам пашпортам 1797 года», где под 19м апреля значится Григорий Матвеев (szpitalny chrzescianin Hryszka Macwieiow), которому выдан годовой паспорт на польскую Украину, do wsi Raczecka, для отправления и отдачи там за поводыря будущего с ним хлопца Iwana nazwaniem. [1] Этот Григорий Матвеев, однако, не какой-нибудь старик: ему двадцать пять лет, по приметам он «росту большого» и только у него «в левой руки в кисти погнулось». Работать, следовательно, он мог бы, между тем

 

[1] Рукопись fo, лл. 21 об. (119) и  106 об. (свидетельство писано польским алфавитом и смесью польского языка с белорусским наречием).

 

— 73 —

Матвеев числился шпитальным, богаделенным. О мальчике-поводыре, «названием Ивана», в паспорте или покормежном билете Гришки даже не упомянуто.

Нищие, читаем в одной старинной Описи Чернигова — «содержатся в шпиталях приходских церквей, от прихожан и боголюбцов вистроенних, а препитание и снабдение свое имеють они от подаяния доброхотних дателей». [1] И, устраивая, таким образом, нищих, общество поневоле должно было мириться с ними, ибо призрениее было вполовину и, как видим, порождало профессиональный промыссл.

Выше г. Муханов упомянул в своей запискео о фальшивых калеках. Кто знает, быть может, для подобной же цели служат и те дети, что отдаются слепым (старцам) в каче-

 

[1] Материалы для историко-статистического описания Чернигова. Опись Моисея Бочко (Черниговсние Губернские Ведомости 1852, 446, стр. 520). Насколько можно судить, шпитали строились вместе с самою церковью. Так, при возведении храма в селе Сытой Буде полку Стародубовского, что в нынешнем Новозыбковском уезде, крестьяне в своем приговоре, излагая все поставленные от епархиальной власти условия, и данные по вопросу «чем священнослужителей довольствовать», между прочим после «утверждения (руги) священнику, дячку, панамару», говорит: «також на школу и на шпиталь местце мирское непенное определили» (дело архива черниговской духовной консистории 1726 года, 8/10: «О залежании в Сытой Буде внов церкви», л. 11). П. Ефименко: Шпитали в Малороссии (Киевская Старина 1883, V, 709-727) и его же: Братства и соющы нищих (там же VII, 312-317, где приведена выдержка из Минских Епархиальных Ведомостей о нищенских цехах). Число призревавшихся нищих в губерниях: Киевской, Черниговской и Новгородсеерской, с распределением их по городам и уездам, см. в предшествующей статье А. А. Русова (стр. 55, 59 и 63). О шпиталях в XVIII веке см. у А. М. Лазаревского: Основа, 1862, V, стр. 87 (примеч.).

 

— 74 —

стве поводырей. He так давно, периодическую печать  обошел разсказ одного священника о возмутительном преступлении случайно открытом среди иищих в Уманском уезде. Дело идет о фабрикации нищих-калек. Занимаются этим старцы и им подобные калеки-перехожие. Священник рассказывает историю искалеченной девочки, похищенной старцами и совершенно случайно отыскавшей свою тетку на базаре в местечке Торговице, куда она была привезена своими похитителями для сбора подаянья.

Вот что сообщила о себе сама девочка:

Шла она из гостей, из села Нерубайки в соседнее село Каменечье — домой от своей тетки с двоюродным братом, провожавшим ее. На дороге их нагнали ехавшие трое нищих и стали их ловить. Мальчик убежал в близ находящейся лес, а девочку поймали. Связали ее, завязали глаза и повезли куда-то. Привезли на место (к себе домой), снесли ее в погреб и начали советоваться между собою: отрубить ли ей руки или ноги, или же — лишить глаз. Решились на последнее, «чтобы она своих людей не узнала». Затем, смазавши ей все лицо и глаза смолою, и положивши еще ей на глаза фитиль соломы, пропитанный смолою, все это подожгли. Затем — повырезали ей на ногах икры и повыворачивали на руках пальцы… Когда девочке перед этой операцией развязали глаза, то она увидала здесь же, в погребе, двух мертвых мальчиков (должно быть невыдержавших подобной операции). Мертвых детей порешили нищие, вслух при ней, отдать откармливаемые кабанам на съедение… В погребе девочку держали две недели, пока загноились раны. Затем начали между собою совещаться, и один из них заговорил: «Ну, кто ее возьмет: взять ли ее в Торговицу, или в Ревутское (местечко Херсон-

 

— 75 —

ской губерниии), или я возьму с собою?» Другой отозвался: «Я возьму в Торговицу».

Девочка была отправлена в больницу: есть надежда, добавил корреспондент, что на один глаз она будет видеть. Несчастной всего восемь лет, и перед тем, как она объявилась на базар  своей тетке, старчиха била страдалицу-ребёнка. Конечно, нищие были преданы в руки правосудия. При обыске, у нищих нашли более трехсот рублей, а дома они имели едва ли не более того денег, розданных крестьянам в рост. «Такие-то вещи творятся у нас, в населеннейшей Киевской губернии» — говорит корреспондент-священник, и затем в конце своего письма он рисует картину благосостояния старцев, выкармливающих свиней детскими трупами, и приводит возмутительный случай нападения нищих на беременную женщину. [1]

Но если теперь, по словам священника-корреспондента, «творятся такие вещи», то можно себе представить, что бывало раньше. Не даром Климентий, Зеновиев сын, иеромонах времен Мазепы, так говорит  «О старцах» в своем известном сатирическом произведении:

Старецкиi во вiки не наполнишь сумки

бо то дiравие в них найдуются тлумки.

—   —

 

[1] Неделя 1897, 24, ст. 760—762: «Ужасный Промысел»; см. также Московский Вестник 1897, 168, где письмо священника помещено в выдержке. — Несколько ранее на острове Хиосе открыта целая фабрика калек, наводняющих собою Балканский полуостров. Подробности о приготовлении этого «товара» ужасны: см. заметку в Lodzer Zeitung (1896, 191), где сведения о сем приведены со слов румынской Dreptatea. О профессиональных нищих см. у L. Puibarand: Les malfaiteurs de profession. Paris, 1893, 195 и след.

 

— 76 —

Есть и таких много на свiтi знайдует
лежнюв, котрие, в миру ходячи, плутуют.
Будет иний здоровим, да не хочет робить,—
потреба б такого сiм раз на день кием бить.

—   —

И добре мовят: «В старцi пугою не вгнати,
а с старцов  — хоч калачем стад би пудманяти»… [1]

Отзыв сравнительно мягкий. За то в стихе «О шаповалах и коновалах» находим подтверждени высказанного г. Шульгиным:

…Бо з давних часов, як где шаповал мапдровал,
не едну на дорозi и душу излякал. [2]

Как не припомнить здесь одно творение XVII века, Слово чудовского инока Евфимия: «О милости и кии просящих достойни суть милости, кии же ни».

«Вижду, говорит Евфимий: — просителя здрава суща, не велми состаревшася, ниже недужна, но еще могуща каковое дело имети: почто же имам греха его общник бытии, и леность его множити, и питати его хлебом нищих, достойных милостыни? Да не яст таковый, яко глаголет апостол: егда делати не хощет глад к делу приндуит такового. Стыдно и зрети, колики гуляки скитающиися умножашася, человеки обиждающии. Множество праздных тунеядцов, и здравы, и жен младых с детми, паче же в зложейство риидоша, яко чуждыя детища нанимают, ради милостыни лестию взятия: в нощи блудством дают вину, во дни же на празднствах время иждивают, людем же в ненависти и огорчении дни препрово-

 

[1] Основа 1861, I, стр. 227.

[2] Там же, стр. 223.

 

— 77 —

ждают, инии же и в церковь не позрят: таинств святых не приемлют, и тако душею зело погибают».  [1]

Или другое место из того же трактата:

«Некий видя младого просителя, милостыню дати ему не хотяше. Вопроси его проситель, чесого ради минуеши мя и милостыни дати мне не хощеши? Отвеща ему:  никто же тя тако вяще вреди, яко первое давый тебе милостыню. И истинно тако есть. Егда бо тым посластвится тое прошенно собрание — погибают душею».

Слово Ефимия, как известно, написано по поручению патриарха Иоакима и в духе царя Фодора Алексеевича, предложившего собору устроить пристанища для нищих, на что собор согласился. [2]

 —

Ревниво оберегаемый в своей среде, как все тайное, заветное [3], язык нищих, если не ошибаемся, впервые появился на свете не так давно: несколько слов белорусских старцев помещено в Материалах для сравнительного словаря [4] и затем как нечто самостоятельное-целое – в Сборнике Отделения русского языка и словесности Императорской академии наук, под заглавием: «Русско-Нищенский словарь», с отзывом о нем

 

[1] Памятники древней письменности: 1894, в. CI, стр. 52 — 53, или см. Брянский Вестник 1894, 42, стр. 330.

[2] Памятники древней письменности, CI; Брянский Вестник 1895, 1, стр. 3.

[3] Е. Романов. Очерк быта нищих Могилевской губернии, 124 —125, Ср. у. J. S. Ziemba (польский журнал «Висла» 1890, IV, стр. 152 и дал. ) По поводу сего см. выше нашу заметку.

[4] Издание И. Академии наук.  СПб., 1854: С. Микуцкий: Областные слова белорусских старцев, ст. 400

 

— 78 —

академика Бычкова [1]. Как офенский язык, с которым язык нищих имеет большое сходство, рассматриваемый нами криптоглосон обращал на себя внимание значительно раньше [2], но особый интерес он получит только при сближении его с таковым же старцев других местностей, когда можно будет судить – сколько и что именно сохранилось в нем своего старинного, греческого, хотя бы в искаженном виде, что пришло к нему из другой среды, и т. п. Весьма важно посему проследить язык нищих в отношении топографическом, для чего потребны еще многие записи.

Любопытен взгляд на офенский, или что то же – нищенский язык, высказанный двумя корифеями русского слова, Срезневским и Далем.

К числу очень замечательных явлений в истории русского народного языка, говорит Срезневский – принадлежит образование так называемого афинского или офенского наречия, почти совершенно непонятного по составу своему и совершенно правильного по строю. Бесспорно, далее продолжает академик – что в афинское наречие введены теперь и такие слова, которые происходят от русских корней повторяют их только в вывороченном виде… Афинское наречие есть наречие местное – костромское и владимирское, очень многие слова его в общем ходу не только в губерниях Костромской, Ярославской, Владимирской и других окрестных, но и в других северных, а некоторые

 

[1] Сборник 1881 года, т. XXI, приложение к протоколам, XXXIII – XXXIV. – С одним из примечаний почтенного А. Ф. Бычкова мы не можем согласиться: о всех словах, приведенных им для примера на стр. XXXIV, п. в., Чувствуется влияние не польского языка, а скорее видится греческое их происхождение (см. ниже).

[2] Срезнев (Срезневский): Отечественные записки, 1889, Сентябрь.

 

— 79 —

известны в разных других краях… Всматриваясь внимательно в состав афинского наречия, нельзя не остановаиться на таких словах, которые были в старом русском или до сих пор находятся в других славянских наречиях, или же относятся к древнейшему достоянию европейских языков [1].

Все это определение, верное в принципе, тем не менее весьма неудовлетворительно, оно чересчур расплывчиво и темно, ибо говорит о сущности и происхождении офенского языка в выражениях до того общих и туманных, что их легко можно применить не только к офенскому языку, но и ко всякому местному говору. Между тем ближайшее знакомство этимолога с офенским языком и языком нищих укажет весьма мало слов «в вывороченном виде». Оба языка, офенский и нищенский, в их чистом виде – суть остатки языка греческого, а вовсе не местное костромское или владимирское наречие, под чем разумеется лишь говор и весьма незначительная часть слов особенных (местных). Что до выражений, относящихся «к древнейшему достоянию европейских языков», то велик ли этот элемент, чтобы говорить о нем как о существенной части языка офеней и нищих, и не составляет ли он нарощения более позднего? Наконец какие ж это слова у офеней и нищих, и много ли таких, которые «были в старом русском или до сих пор находятся в других славянских наречиях?»

Даль иного мнения. Между прочим он полагал, что языки искусственные (в каковым он относит и язык офенский) изобретены наобум, или же, далее говорит он – некоторые слова происхождения неизвестного. В других выражениях Даль

 

[1] Мысли, и проч., стр. 91 – 92.

 

— 80 —

Видит только иное значение слов обыкновенных: наприм. костер – город, отемнеть – умереть, тогда как оба выражения эти чисто греческие [1].

В одном из своих бытовых романов (Переселенцы) Григорович приводит несколько образчиков условного языка тульских и рязанских нищих, которые, по словам писателя, составляют как бы одну семью, и затем добавляет: «Бог весть откуда взялся и кем создан этот язык» (слова приведенные в романе сходны с выражениями брянских нищих).

Греческий элемент в языке старцев (нищих, калек-перехожих), офеней, etc., слишком очевиден для всякого, чтобы отрицать его, но как и когда образовался этот язык – трудно сказать что либо определенное. Те древние памятники наши, в которых встречаются греческие слова, пришедшие в русский язык сиздавна, также как и в греческом выражения славянские – не дадут ответа, ибо природа и характер тех заимствований иные, чем создание в каком-либо классе населения целого словаря, составленного к тому же с известною, исключительною целью. Допустить, что в деле образования языка нищих и офеней играет роль позднейшее влияние школы, духовных училищ – значило бы не восходить далее XVI – XVII века. Но здесь опять сами собой являются следующие вопросы: Могла ли одна какая-нибудь бурса, какая-нибудь, положим, острожская латинская школа или даже сам могилянский коллегиум породить стольких себе подражателей, и притом в разных концах России, и как мог этот искусственный бурсацкий жаргон так скоро привиться и главное –

 

[1] О наречиях русского языка. Спб., 1852, стр. 58 – 59. – Ср. у H. Kurella: Natugreschichte des Verbrechers. Stuttgart, 1803: mettre a l`ombre – убить (с. 225). 

 

— 81 —

усвоиться, войти в плоть и кровь, стать необходимым только лишь среди простого, крестьянского населения, в одном случае — в классе относительно богатом или по крайней мере состоятельном, торговом (офени, прасолы), и в другом тут же рядом — в среде нищих (неимущих), из которых одни питались от церкви божией, a другие, по меткому выраженно былин, составляли голь кабацкую, пьяниц, валявшихся под избицами? Припомним былину о Василии Буслаеве, когда на зов удальца новгородского «вылезают добры молодцы из-под избицы», и «все то были тати, воры, разбойники, плут, мошенник»… С этою дружиною Буслаев ходил потом в Иерусалим град… в Ердане реке искупатися.

Думаем посему фактор здесь был иной.

Гораздо ближе, проще и естественнее допустить другую гипотезу и в основу ее положить единственную причину происхождения языка офеней и нищих.

У первых (офеней) он мог явиться вследствие потребности при сношениях с греками, с которыми pyccкие или непосредственно приходили в соприкосновение в самой Византии, или по северному побережью Черного моря, или же сталкивались с ними в Болгарии, в местах лежащих по Дунаю. Есть известие, что торговля русских купцов с Византией чрез Черное море и с мусульманскими странами чрез Каспийское — производилась еще в сороковых годах IX столетия, самые же торговые связи образовались конечно хоть несколькими десятилетиями ранее.[1] Фактически достовйрно также, что от

 

[1] В. Г. Василевский: Русско-Византийские исследования жития свв. Георгия Амастридского и Стефана Сурожского. Введение,  гл. IX, стр. CXVI и дал. (Летопись занятий Археографической Комиссии, в. IX, Спб., 1893 г. — О влиянии греческих колоний по северным берегам Черного моря см. Древне-христианские храмы и св. Александро-Афонский Зеленчукский монастырь, etc. Москва, 1892, стр. 23 -24. – О торговле греков с народами, обитавшими у Черного моря (Понта), см. E. A. Ukert: Geographie der Griechen und Römer. Weimar, 1846, ч. III, отд. 2, стр. 267 и след.

 

— 82 —

III до VII века славяне подвигались на юг, запад и северо-запад, но мере того как открывали им путь германцы… Бесприпятственно спускались они по выходе готов из (?)изии — на юг, от устьев Дуная до самых берегов Пелопоннеса, где они прозябали (sic) еще в XV столетии. Как германцы, так равно и славяне имели нужду в возрождении христанством, чтобы упрочить и оживить в себе врожденную им, по индо-европейскому происхождению, моральную силу, и чтобы не соблазниться приманками магометанства, которые представлялись им с разных сторон, от Средиземного моря до Камы. [1]

У офеней есть одно замечательное выражение, до некоторой степени могущее служить указателем на сношения владимирцев с югом, хотя и позднейшие. Город Москва, как известно слывущий у простонародья иод именем «Большой деревни», на языке офеней называется Батуса. Странное с первого разу и непонятное слово это легко объясняется, если припомнить что есть Батусек (или Батасек), небольшое торговое поселение по сю сторону Дуная, на притоке его Сарвице, к северу от Мухача, по дороге из Митровицы в Буда-Пешт (Офен). Совершенно естественно и без большой натяжки могло составиться понятие, что если есть торговый Батусек, то

 

[1] А. Куник: Почему Византия доныне остается загадкой во всемирной истории? (Ученые Записки И. Академии наук по I и III Отделениям.. Спб., 1853, т. II, в. 1, стр. 427).

 

— 83 —

почему Москву, эту большую торговую деревню — не назвать Батусой? [1]

Тайный язык нищих — это остатки того малого разговорного языка, что некогда приходилось употреблять русским странным людям во время путешествия своего также на юг, на Афон и в Палестину. Известно, что стремление русских на Святую гору современно просвещению Poccии христианской верой, [2] и едва ли уже не с этой поры отмечается у нас бродячий люд. Так, в Впрашании Кюрикове читаем:

«…А иже се, рех: идут в сторону, в Ерусалим к святым, а другым аз бороню, не велю ити: еде велю доброму ему быти. Ныне другое уставих: есть ли ми, владыко, в том грех? Велми, рече, добро твориши: да того деля идет, абы порозну ходяче ясти и пити; а то ино зло, борони, рече» [3].

 

[1] Православный Палестинский Сборник, т. X. в. 3: Описание Турецкой империи, составленное русским, бывшим в плену. Издано под редакцией П. А. Сырку, стр. 30 и 70, или Allgemeines geographisch-statistisches Lexikon aller Österreichischen Staaten. Wien, 1845 — 1848, I, 259. — Относительно происхояждения слова «Батуса» остаемся при своем мнении. несмотря на замечание высказанное академиком Н. В. Ягичем по поводу нашей гипотезы (см.  Sitzungsberichte der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften in Wien. Philos.-historische Classe. Bd. CXXXIII: Die Geheimsprachen bei den Slaven, вь отдельномоттиске стр. 23)

[2] См. Акты Русского на Святом Афоне монастыря св. великомученика и целителя Пантелеимона. Киев, 1873, стр. V и дал., 69 (7) и примеч. — О русских каликах древнего времени (по былинам) см. заметку Срезневского в Записках И. Академии наук, Спб., 1892, т. I, кн., стр. 186-210 .— В Отчете о мерах, принятых к улучшению быта русских православных паломников в Палестине (Приложение к нумеру 13му Морского Сборника за 1860 год) есть несколько интересных данных о паломничестве (стр. 1—43).

[3] К. Калайдович: Памятники русской словесности XII века. Москва, 1821, стр. 176.

 

— 84 —

В обзоре русских летописей относительно содержания и характера их, преимущественно церковноисторического, находим: О странствующих в Иерусалим по склонности к бродяжничеству и потом «незатворяющих от велеречия уст своих и поведающих с прилыганием яже на онех землях»… [1]

В рукописной кормчей конца XV века соловецкой библиотеки говорится: «…друзии же отходят от жен своих, не по закону остризаются, а не хотяще тружатися и отходят в Иерусалим и в прочая грады, ищуще лкоты, и тамо помятшеся, возвращаются в домы своя, кающеся безумного труда своего». [2]

Временное раскаяние одних в «безумном» (бесцельном) труде не останавливало, однако, других от желания в свою очередь также потрудиться. И справедливо говоря — строго судить за это темную массу нельзя. Не только у нас, русских, везде и всегда Святым местам придается высшее, так сказать цивилизующее значение, причем, не говоря уж о самых местах поклонения, большую роль играет именно странствование к ним. Во время пути невольно, само собою, происходит сравнение своего, домашнего, с чужим, делается анализ того и другого, происходит

 

[1]  Православный Собеседник, 1860. — Ср. типы польской комедии XVI вкка, где странник (pątnik) разсказывает чудеса о тех местностях, которые он прошел: и это не был тип заимствованный, но свой, народный. Или наприм. пьесы: «Пильгрим» и «Странница» в сборнике Вакханалия или Диалоги с антрактами (издано в 1640 году), где выставлен тип побродяжек с фарисейским характером. Сп. Далее «Странствование нищих» Януария Совиздрала (Januarius Sovizdralius), произведение XVII века (Л. Кондратович: История польской литературы. М. 1860, I, 532; II, 426 -427, 447-448). – Свящ. И. Ковалевский: Юродство о Христе, и проч. Исторический очерк. М., 1895, стр. 155.

[2]   Православный Собеседник 1860, VI, стр. 314—315.

 

— 85 —

заимствование лучшего, ценится свое хорошее, и т. п., по возвращении же нескончаемы рассказы о виденном, в крайнем случае — безмолвное удивление перед чем-либо недостижимым. Вообще впечатления пути не проходят для человека бесследно. Что в числе паломников могли встречаться и порочные — нисколько не удивительно, ибо среди достаточных более чем вероятно были нищие и калеки. [1] Последнее выражение означает бедного, неимущего, нищего, а такой класс скорее других вынуждаем бывает обстоятельствами на преступления. Идя Христовым именем, питаясь скудным подаянием, бездомный и бесприютный люд соблазняется на проступки в надежде на безнаказанность [2]

 

[1] О слове «калека» приводим здесь выдержку из одного памятника, любезно сообщенную нам покойным профессором петербургского университета С. А. Бершадским: «Перечисление людей, которые после смерти п. Якуба Кунцевича, державцы Волкиницкого и Лепуньского, вновь приписаны к этим дворам, как бесправно присоединенные Кунцевичем к своим имениям. «30 служб людей, а калек 12, а пустовщин 27, бояр шесть». Затем при перечислении людей и служб, присоединяемых к каждому из этих имений по принадлежности, говорится, что к Волкиникам присоединяются «служб людей 11, калек 3, пустовщин 3», и затем при перечислении обязанностей «людей», в роде того, что «землю пашет, дякло дает», и проч., говорится: «а три чоловеки ничого не мають.» Так как эти три человека упоминаются вслед за 11, отбывающими определенные повинности с земли, находящейся в их владении, то они, эти последние три человека, и должны быть калеками, которые не несут никаких определенных тяглых повинностей, потому что не в состоянии принять на себя хозяйничанья на трех свободных и лежащих втуне пустовщинах» (Метрики Литовской, Ссудных дел кн. VIII, л. 223: документа относится к 1534 году).

[2] Не так давно в петербургском юридическом обществе А. А. Левенстам сделал доклад о конокрадстве с бытовой и юридической стороны, где между прочим говорит, что «кражам содействуют бродяги-нищие, коробейники» и проч. (Киевлянин 1899, 60).

 

— 86 —

Не надо забывать, что при странствованиях к святым местам громадное значение имеет еще климат: и русских, и других жителей севера (скандинавов) из их суровой страны больше всего манил к себе благодатный юг. Мнение это стало ходячим, и вот с какою характеристикою являются ныне паломники в литературных произведениях даже мелкой ежедневной прессы. [1]

Порочный элемент нашнх иаломников осел в таком казалось бы святом месте, как Афон.

Покойный архимандрит Антонин, начальник нашей миccии в Иерусалиме, говорит в одном их своих сочинений: «… Наиболее тяжелую особенность тамошние (афонские) монастыри-замки имеют в себе зловещий пирг или пиргу, как выражаются наши пройди-свет соотечественники, занесенные туда роком (большею частью в образе Дуная) и преследуемые и на чужбине памятию кто карцера, кто чижовки, а кто и прямо тюрьмы». [2]

Другой писатель говорит о сем почти в тождественных выражениях: «Некоторые (aфонские) отшельники почему-то не говорят о причинах своего обета и стараются даже замять подобные распросы, точно боятся их. Эти отшельники, как я заметил, со страхом смотрят на каждого помещика или офицера, приезжающего на Афон, боясь узнать в нем своего бывшего начальника. Их прошлое темно»…[3]

 

[1] М. Рудниковски: «Ночлежная изба». Московский листок 1893, 61

[2] Из Румелиц. СПб., 1886, стр. 342

[3] И. Благовещенский: Афон. Путевые впечатления, Спб., 1864, стр. 37

 

— 87 —

И офени, класс богатый, люди торговые по преимуществу, и нищие-калеки, люди странные, как мы уже упомянули —сходились на юге, причем одних тянул к себе Царьград и область Дуная, другие направлялись в Палестину и на Афон, блуждая по пути у северных берегов Черного моря. [1] Туда же, на юг, в Византию, и тем же путем, что и русские странники, шли скандинавкие пилигримы, и шведы отправлялись туда раньше норвежцев. [2] Шведское «стод» в языке брянских нищих и «стота» в пластинском языке объясняются теперь весьма просто: stod— собственно значит изваяние, статуя. В офенском языке: стодой и стодницей называют икону; счедеха [щедеха, що(сто) деха] – божба, счедиться — [що(сто)диться] — божиться; нищенское: стодуница — восковая свеча, также понятно. Столкновение же паломников во время пути с разным народом обясняет дальнейший иноязычный приток  в родную речь, среди которой греческий элемент в словаре нищих и офеней составляет часть преобладающую

 

[1]          См. у Де-Бларамберга: О положении трех Тавро-Скифских крепостей, упоминаемых Страбоном, и проч. Известия Таврической Губернской Архивной Комиссии. Симферополь, 1889, VII, стр. 62 и след.

[2]          Reinhold Rohricht: Die Pilgerfahrten nach dem Heiligen Lande vor den Kreuzzügen (Historisches Taschenbuch 1875, 323—396).— Comte Paul Riant:Expeditions, etc., и полемическая статья князя П. П. Вяземского по поводу сего исследования (см. Собрание сочинений князя П. П. Вяземского: Спб., 1893).

 

Два пути от нас вело на юг, и оба они образуют как бы угол, стороны коего — одна но Прибалтийскому побережью и

 

— 88 —

Бассейну Днепра, [1] а другая от Мери вниз по Дону – сходились у своей вершины, у Черного моря. Клады идут в этом же направлении и наибольшее их число должно заключаться в очерченном пространстве. [2]

Не знаем, есть ли особый язык, похожий на рассматриваемый нами нищенский или на офенский – далее на восток и северо-восток от старой Мери. В Вятской губернии нам встретилась фамилия крестьян Микрюковых, и это, кажется, последний предел распространения языка офеней. В Сибири его нет. На северо-западе тайный язык нищих до сих пор хранился в губерниях белорусских, где он вымирает, немного живет он на юге, есть в Орловской и встречается у нищих в Тульской и Рязанской губерниях, но, повторяем, недалеко в то время когда язык этот исчезнет совершенно. Нищенская молодежь изучает его уже неохотно и по-видимому обрекла его на забвение, употребляя по преимуществу «отверницкую поговорку», т. е. обыкновенный белорусский язык, но с прибавлениями или вставками в слова особых частиц. [3]

[1] На возможность хода именно этим путем, что согласно будет и с летописными свидетельствами, косвенно указывает нынешний Юрьев, прежде носивший имя Дерпта. В слове Dorpat некоторые видят волок, ирландское Tarbt (Gatterers Historisches Journal, Göttingen, 1775, IV, 253, у Krusse: Ur-Geschichtedes Estnischen Volksstammes, etc – Москва, 1846, стр. 79 примеч). Б. Дорн: Каспий, Спб., 1875, стр. 637.

[2] Савельев: Топография кладов, и проч. Спб., 1846 (см. карту); В. Тизенгаузен: Монеты Восточного калифата. Спб., 1873 (у Погодина в Древней Русской истории. М., 1871, III, карта 72: Опыт чертежа владений князей Черниговских до нашествия татаре), указатель Тизенгаузена XXXIII (2).

[3] Е. Романов: Очерки быта нищих в Могилевской губернии (Этнографическое Обозрение, 1890, кн. VII, стр. 126).

 

— 89 —

Язык нищих и калек-перехожих, язык офеней, отверницкая речь, катрушицкий лемез, Любецкий демент, язык лаборей, и проч., и проч., все это ветви одного дерева, потомки одного отца, выродившиеся вследствие различных требований и условий жизни и затем принявшие в себя оттенки местного говора. К такому заключению приводят все свидетельства о языке нищих и офеней, поскольку он сохранился в этой среде. Книжное влияние (бурса) в данном случае едва ли коснулось народа, хотя совершенно нельзя отрицать этого, ибо в составе странных людей мог оказаться всякий. Нельзя посему не пожелать, чтобы было собрано наивозможно большее количество слов из тайного языка нищих или иного класса. Тогда только из области гаданий можно прийти к выводам сколько-нибудь положительным. Делу сему особенно должно помочь указание местности, дабы точнее определить топографическое распространение языка.

Разработка затронутого нами тайноречия, собственно этимология этой любопытной амальгамы, — еще ждет своих исследователей.

Нищенское «кархфил», что значит священник, без сомнения есть греческое χορυφαίος, Vorsänger-Vortänzer im Chor, и ближе всего к русскому выражению подходит чешское korhèl, образовавшееся из Chorherr. [1]

Возьмем другое нищенское: «безулепый» — слепой.

В одном из примечаний к Русско-Нищенскому словарю, составленному о. Сцепурой, между прочим говорится, что он

 

[1] W. Vondrák: Schimpfwörter im Böhmischen (Archiv für slavische Philologie. 1890, XII, 76).

 

— 90 —

состоит из слов (их число небольшое), в которых видно влияние польского языка, как наприм.:

пятница – пенджатница

темно – калепно (slepie – очи)

глаза – улепки [1]

С этим мы не можем согласиться. Во всех приведенных словах чувствуется влияние не польского языка, а скорее видится греческое происхождение. Так, «пенджатница», piąntek  — πέντε; «калепно» — темно (есть лирницкое калипный – слепой) произошло вероятно от иронического χαλοβλέπω или от άλεπτος с приствкой к`, а «улепки» (белорусское краткое у=в) – глаза указываются на βλέπω, откуда новогреческое βλέπημα – зрение (или глаза), что запомнить гораздо было легче, чем обременять память лишним όφθαλμός, и таким образом составился у старцев их русская форма «безулепный».

В доказательство того, что при обхождении греческим довольствовались только одним βλέπω, может служить следующий факт.

Принимая в расчет некоторые данные письма Минология Константина митрополита Мокийского, Срезневский пришел к выводу, что в редакции книги участвовали и русские. К таком заключению привело его употребление некоторых слов, между прочим слово: глазастыiе, каковым передано название народа Bλέμμυες, жившего в пустыне на юг и запад от Египта и занимавшегося разбоями. Причина, почему переводчик назвал Влеммиев Глазатыми, заключается без сомнения

 

[1] Сборник И. Академии наук. 1881, т. XXI, приложение к протоколам, стр. XXXIV.

 

— 91 —

в сходстве их имени с греческим словом βλέμμα – взгляд, вид, от βλέπω – глядеть, обращать глаза на что-нибудь. [1]

Иной пример. В Великих Минеях-Четьих митрополита Макария под восьмым сентября, в Слове Иоанна Дамаскина на Рождество Богородицы встречается одно странное выражание: «Празднуем раздрешение человеческого неплодства яко разрешися от нас всякого благо слепота». [2] В рукописи, принадлежащей Императорскому Обществу любителей древней письменности, отмеченное выражение читается:… всяко благолепие. [3] Так передан греческий текст, который в русском переводе гласит: «И так прославим разрешение человеческого неплодия: ибо теперь для нас рушилась преграда к блаженству». [4] Ясно, что в первом случае (в Минее Макария) описка произошла от ошибочно понятого переписчиком слова: лепие, какоевое он принял за греческое βλέπω, и самое выражение быть может он прочел (или так стояло в оригинале): благо благолепие, причем во втором случае по неразборчивости или неясности списка он читал как безулепие, иначе – слепота.

Или, наприм., такие стадии областного «навий». Вот что говорит Буслаев по поводу сего слова, которое берем ради связи его с тайноречием.

Есть какая-то особая движущая сила в языке, соответствуящая силе суеверия, посредством которой слово древней-

 

[1] Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках: Записки И. Академии наук, 1865, VI (1), 111

[2] Минея (издание Археографической Комиссии): I, 397, л.188 в.

[3] F0 CLXXXV (5460), л. 17 об.

[4] Христианское Чтение: 1828, XXXI, стр. 228; ср. Migne: Patrologiae cursus completus, s. gr., XCVI, III, 661, 663.

 

— 92 —

шее, имеющее смысл обыкновенный, переходя от поколения к поколению по разным странам и народам, теряет свое обыкновенное, простое значение, и принимает мифологическое, соединяясь с поверьем. Таково древнерусское навие. Санскритское нас – умирать перешло в готское naus (множ. naevis) – мертвец, navis – мертвый, образовашие от себя ряд слов общего с мертвым телом значения, каковы: navistr – могила, ganavistron – погребать. Даже в Испанию зашло это слово, вероятно с севера, и именно в язык мошенников, конечно не без основания носящий имя germania: на этом языке мертвое тело называется navio. Так как это слово было общим достоянием северных народов индо-европейской отрасли, то его находим и в древнескандинавском na – мертвое тело, и в латышском nahwe – смерть, nahwings – смертельный, ядовитый, nahwent – убивать. И так во всех языках это слово имеет простое понятие о смерти, в древнерусском же языке это слово, будучи древнейшего происхождения, как остаток периода времен темных, исполненного преданий и сказаний, получило смысл только мертвеца, являющегося между людьми как приведение. Это доказывается двумя местами из летописи по Лаврентьевскому списку: когда Янка, дочь Всеволода, привела из Грек митрополита Иоанна Скопчина, о нем говорили: «се навье пришел»; — «от года бо до года пребыв, умре» — замечает летописец. В другом месте, когда Полочане умирали от какого-то демонского рыска бесов, народ говорил: «яко навье бьют Полочаны». Надобно обратить внимание на странную организацию слова «навье»: оно зотя означает мертвеца, имеющего сверхъестественную способность ходить между людьми, однако употребляется – как существительное собирательное, среднего рода: таким противоречием значения грамматической форме

 

— 93 —

определяется необходимость предположить древнейший период этому слову, указанный нами в языках отрасли индо-европейской. Полное олицетворение навия находим в скандинавском имени карлика: nâr, nâinn, т. е. мертвец. У чехов в XIV веке еще употреблялось naw  в смысле могилы, наприм. у Далимила: potom krok jide sonawy; в отрывке Александрии: ustlaw jinym w nàwi bydlo. У славян сохранилось даже нав – мертвец и навити – убивать. [1]

Я убежден теперь, говорит в одном из своих трудов Погодин, что для первых страниц Русской Истории должен быть источником не Нестор, не летопись, а живой язык, из которого должно воссоздать духовное, умственное состояние народа, происхождение и развитие его понятий, склад его ума и движение мыслей. [2] Область духа, создание какого бы то ни было языка не есть явление заурядное и творчество человека в этом направлении не должно оставаться чуждо самого подробного анализа. Проникая глубже в организм слова – откроем связь его с процессом мышления, получим язык, определительный указатель законов духа. [3]

 

[1] Ф. Буслаев: О влиянии христианства на славянский язык. Москва, 1848, стр. 62 – 64. – Почин в исследовании тайноречия у славян сделан академиком Ягичем, но пока вышла только первая часть его монографии, уже указанная нами.

[2] Древняя Русская История до монгольского ига. Москва, 1871, III, отд. I, стр. 128, примеч. 8.

[3] В. Григорович: Статьи, касающиеся древнеславянского языка. Казань. См. М. Катков: Об элементах и формах славяно-русского языка. М., 1845, стр. 114.

 

— 94 —

Лучший документ для бытовой истории, тайный язык обнимает собой лишь небольшую часть отношений какого-либо кружка, и то в немногих классах, но и здесь при его изучении нам должен открыться особый мир, достойный серьезного внимания и полный живого и глубокого интереса. Λέγω θε λένςιν είναι τήν θιά τής όνομασίας έρμήνειαν.